ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 324. Читать онлайн

смертью Сталина (5 марта 1953 r.). Парадокс трагической ситуации состоял именно в том, что решение о ликвидации ЛОИИ принималось до смерти Сталина, а приказ об этом был подписан вскоре после ero смерти. Ведь все ленинградское в глазах высших партийных органов особенно после «Ленинградского дела» все еще продолжало оставаться заведомо подозрительным.

Разгром академического учреждения ленинградских историков нанес ущерб всей отечественной историографии. Партийно-бюрократическая машина проехала по судьбам конкретных людей — ученых, лишившихся работы или, в лучшем случае, вырванных из сложившегося творческого коллектива. Упразднение ЛОИИ было результатом многолетней дискриминационной практики, направленной против ленинградской школы историков и академических учреждений, ее олицетворяющих. Политическая конъюнктура начала 50-х годов оказалась как нельзя более благоприятной для реализации этой политики.

Лишь наличие ценнейшего архива и библиотеки помешало довести погром исторической науки в рамках ленинградских академических учреждений до полной ликвидации. Вскоре на базе архива был создан Отдел древних рукописей и актов Института истории АН СССР, где нашла приют немногочисленная группа не уволенных сотрудников бывшего ЛОИИ, в том числе Б. А. Романов.

Он с тревогой следил за развитием событий, интуитивно чувствуя, что ero судьба вновь повисла на волоске. Еще 5 мая 1952 r. Б. А. Романов писал Е. Н. Кушевой о работе московской комиссии, состоявшей из Б. Д. Грекова, А. А. Новосельского и В. И. Иункова: «А. А. (Новосельский. — В. П.) начал с того, что доклад (Б. М. Кочакова, зав. ЛОИИ. — В. П.) не дал ничего нового, зато выступления сотрудников показывают, что положение в ЛОИИ хуже, чем это представлялось издали. Это значило, что доклад был несамокритичным, а выступления сотрудников рисуют положение <...> в тревожном свете <...> На другой день была составлена резолюция, которая осталась неизвестной <...> Завтра начинает работу комиссия по кадрам. Есть ли в этой последовательности какая-нибудь связь, не знаю». Очевидно, связь все же была, ибо именно вторая половина 1952 г. и стала временем, когда готовилось закрытие ЛОИИ.

Неопределенность судьбы страны после смерти Сталина переплеталась в сознании Б. А. Романова с неясностью судьбы ЛОИИ и ero собственной участи, особенно в условиях нового приступа болезни. Это его настроение проявилось в ~~ в.м.п 321

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 324. Читать онлайн