ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 306. Читать онлайн

что я не раз просил группу обсудить мой комментарий в целом в 1948 и 1949 гг. (и не добился ничего), что я три раза докладывал на группе образцы моего комментария, и никто ни словом не обмолвился о неподходящем типе его (с признанием его «интересным»), причем и И. И. в своих „замечаниях" тоже не обмолвился о неподходящем его типе. Что сейчас это — неожиданно возникший вопрос. Но что иного типа — для Судебника Грозного — я и не представляю и считаю, что мой комментарий мало исследовательский. Ибо этот Судебник, как и эта эпоха, как и советская литература по этой эпохе настолько выдвигают ero вперед (против Судебника 1497 r.), что без исследования ряда капитальных вопросов, выдвигаемых Судебником и ero литературой, в комментарии обойтись просто преступно. Эту историографическую советскую ситуацию отразить в комментарии обязательно (тогда как Черепнину приходится гарцевать на Сыромятникове, да на Дювернуа, а крупных социальных и политических вопросов выстукать из Судебника 1497 r. не удается). Мне же эти вопросы подбрасывает советская историография и первый И. И. Смирнов! Как видим, пока все разрешилось <...> Как оно пойдет дальше, с авторской точки зрения меня не интересует. Склонен думать, что оно свихнется на личные полозья, от чего делу бывает только вред. Но аргументы свои я изложил ясно и письменно, а драться мне не по силам, не по возрасту и не по времени. Я нисколько не жалею, что много вложил труда и старания в эту работу, даже увлечения, как всегда, и многому научился на старости лет. Мне только неприятно, что вокруг чисто научного вопроса навернулис личные мотивы».

Вскоре после этого заседания состоялись важные решения, касающиеся дальнейшей работы над Судебниками ХЧ- ХЧ1 вв. Б. Д. Греков согласился взять на себя обязанности ответственного редактора всего издания, а С. Н. Валк был назначен редактором раздела, касающегося Судебника 1550 г., при сохранении за И. И. Смирновым редакторских функций по двум другим Судебникам. Вспоминая о июньском заседании в ЛОИИ и состоявшихся решениях, Б. А. Романов писал Е. Н. Кушевой 28 июля 1950 г. из Сигулды, где он отдыхал: «Единственно кому написал отсюда без дела, это Сигизмунду Нат[ановичу Валку], поблагодарить за его благородное выступление при решении вопроса о судьбе моего комментария. Оно было единственным и глубоко тронуло меня в принципе. А от всего остального осталась такая глубокая травма (не столько личная, сколько политическая), что нужно большое время, чтобы она заросла. Так все ого- зез

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 306. Читать онлайн