ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 360. Читать онлайн

идти, после убийства одной книги, о создании нового текста новой книги, который надо заново писать <...> Но это не отнимает у меня права протестовать против произвольного обращения с трудом автора, который все-таки человек и претендует на человеческое обращение и не утратил понимания, что такое голый произвол и пренебрежение к труду человека, проработавшего всю жизнь и воспитанного в уважении к труду».

Не менее резко Б. А. Романов оценил этот эпизод в письме от 19 января 1955 r. к Н. Л. Рубинштейну: «Я не питаю никаких иллюзий, пока творческие работники моего типа находятся целиком и полностью в зависимости от аппаратчиков <...> а в верхах философо-экономических царствует боязнь „пухлых книг" <...> Твержу себе в утешение, что все равно осталось недолго жить, а „нравы" и „людей" тебе все равно не изменить, а потому и рыпаться нечего».

О том же ученый писал А. С. Ерусалимскому («Это итоговая работа всей моей жизни, и перспектива искромсания моего детища причиняет мне настоящее страдание: у меня никогда не было детей, а мои книги — мои дети»), И. У. Будовницу («Можно, конечно, предупредить старика, что, когда ты помрешь, мы закажем тебе гроб поэкономнее — покороче и тогда обрубим тебе ноги ниже коленок, но предложить произвести эту операцию над собой при жизни, да еще без наркоза — это что-то чудовищное!»), Е. Н. Кушевой («Для меня „сокращать" — означает писать заново меньшую книгу, а вовсе не вырезать вон отдельные кусочки. У меня все детали так связаны одна с другой сплошь и рядом на громадном расстоянии одна от другой, что полоснуть здесь — означает не досчитаться там и разрушить связь вещей <...> Вот проклятие — родиться в такой век!»), А. А. Фурсенко («После смерти моей сокращайте, при жизни сам сокращать не буду н другим не дам. Если не пойдет в этом году, пусть лежит и ждет. Все же это для меня лишнее потрясение. Но это — ветер, который дует все с тех же объективных высот, и я не строю себе илллюзий»).

В письме к И. У. Будовницу от 10 ноября 1955 г. Б. А. Романов рассматривает данный эпизод в контексте других обстоятельств своего жизненного опыта: «Тут надо притаиться, сжаться и ждать, пронесет нли не пронесет. В конце концов работали же люди (и в области истории), когда не было книгопечатания <...> Это дурная наследственность. Моя бабка по отцу <...> была крепостная-дворовая <...> и ее драли и тогда, когда она подавала пухлые пончики, и тогда, когда она подавала после того непухлые. Бары-

357

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 360. Читать онлайн