ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 145. Читать онлайн

ской войне, заказанная Комакадемией и одобренная в свое время». Б. А. Романов хотел в будущем «переделать и расширить ее хотя бы до 10 лл.». Пока же, вот «уже недели две-три» как он приступил к «капитальным поискам работы», и ему даже показалось, что «принципиальные ауспиции благоприятны», хотя и неопределенны: «...что еще будет (среди года!) как знать!». Осознание шаткости надежд вынуждало Б. А. Романова соглашаться на любую случайно подвернувшуюся работу не по специальности и даже искать заказы на переводы — любые, «особенно с английского».

Ero здоровье было подорвано, возможность получения постоянной прописки в Ленинграде и постоянной работы оставалась проблематичной. Не исключено, что ю~енно эти жизненные обстоятельства вынудили Б. А. Романова принять решение, о котором он и сообщил П. Г. Любомирову: «...на первых порах <...> больше прельщает работа в печати, чем служба».4

Первая половина следующего, 1934, r. была потрачена на унизительные хождения по учреждениям, от которых зависела судьба, — в попытках получить постоянный паспорт и постоянную прописку. Нередко ее продлевать не удавалось, и тогда ему приходилось временно скрываться — уезжать из Ленинграда, жить у родственников. Эти кратковременные дискриминационные разрешения проживания и опять запрещение проживания, эти новые испытания вели к обострению нервных и сосудистых заболеваний, приобретенных в заключении. В заявлении о реабилитации, поданном Генеральному прокурору СССР за год с небольшим до кончины (29 апреля 1956 г.), Б. А. Романов писал о «глубокой психической травме, очень мешавшей» ему «и мешающей <...> до сих пор в <...> научной работе и давшей, конечно, свои и медицинские последствия».' Ему в это время приходилось даже обращаться к лечению у психиатра.

Одним из самых губительных и обессиливающих факторов жизни людей, вернувшихся из заключения в советских концлагерях и тюрьмах, был страх повторного ареста, страх быть искалеченными в тюрьме, страх насильственной смерти. Он не отпускал ни на минуту, заставлял тратить последние силы на ero преодоление. И все равно страх был непреодолим. На закате жизни Б. А. Романов в личных письмах неоднократно возвращался к этому: «Очень бы хотелось избавиться от <...> ужасного гнета, висящего надо мной скоро как четверть века и составляющего нервный ствол твоей второй жизни. Если бы только могли себе представить, какой это ужас. Чем менее безнадежным становится мое медицин-

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 145. Читать онлайн