ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 112. Читать онлайн

ства работы <...> были обращены некоторыми критиками в недостатки».4' Эти критики не приняли тех методических приемов, которыми руководствовался Б. А. Романов: вместо подбора из Маркса, Энгельса, Ленина или других теоретиков социалистической идеологии цитат, которые бы затем интерпретировались и подкреплялись как бы соответствующими фактами, Б. А. Романов поступил по-другому: не ссылался на авторитетные для них мнения, а строил свою концепцию, только опираясь на факты, достоверность которых устанавливалась в результате критики источников.

Поэтому и употребление им термина «империализм» не носило той методологической нагрузки, которую ему придавали издатели книти и некоторые рецензенты, спорившие, к кому примыкает ее автор в ero интерпретации. Б. А. Романов, так же как и Е. В. Тарле, ставил знак равенства между понятиями «империализм» и «экспансионизм» — не более того.

Если непонимание книги (и даже отдельные нападки на нее) было естественным следствием принадлежности Б. А. Романова к чуждой для представителей зарождавшейся марксистской историографии исторической школы, то отрицательное мнение о ней, сложившееся у той части историков, суждения которых он особо ценил, к которым справедливо причислял себя сам и о которых принято было в 20-х годах говорить и писать как о немарксистских (если не антимарксистских), было для него особенно огорчительным. Можно считать, что они попросту игнорировали выход в свет монографии Б. А. Романова, поскольку ни одной рецензии или какого-либо другого печатного отклика на книгу с их стороны не последовало. В личных же беседах с автором ряд историков той же выучки, что и Б. А. Романов, и даже часть ero университетских учителей позволили себе сделать весьма резкие заявления. Так, С. А. Жебелев сказал, что «паровозы, вагоны — это не история».4' Особенно обидным для себя Б. А. Романов счел реакцию С. Ф. Платонова на выход книги. «Ну вот, — сказал он, — у Вас теперь есть толстая книга». Б. А. Романов на своем докторском диспуте говорил, что «один из видных представителей старой школы» (как рассказывал мне Б. А. Романов, это был С. Ф. Платонов) «не мог удержаться от того, чтобы не начать, по крайней мере чтения <...> книги с интересом — ради свежести ее фактической ткани», но «он же не постеснялся <...> при третьих лицах сказать» автору, что «когда дошел до „всяких банков и займов" — он заскучал и бросил чтение», и это крайне задело автора, поскольку именно «здесь» для него

иэ

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 112. Читать онлайн