ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 409. Читать онлайн

ется скорее в добрых советах старших товарищей, чем в апологетических выступлениях, которые объективно же могут причинить ему (в его работе) только вред — в дополнение к тому вреду, который он сам себе причиняет болезненной (с оттенком фатальности) недооценкой своих сил „творца" и „мастера" и переоценкой своих сил грузчика. В результате этой беседы у меня не прошло, а окрепло чувство тревоги за А. А. как будущего автора работы о Пересветове. А. А. пришел ко мне посоветоваться, преимущественно, о „структуре" своей работы и акцентах ее содержания. При правильности акцентов структура <...> представилась мне самоудушающей, если не прямо самоубийственной. Что я и постарался дать ему почувствовать, а не только понять. Так как он сам испытывает опасение именно по поводу качества этой структуры, я не счел безнадежным обсуждение этого вопроса и поддержал эти опасения — и с позиции читателя, и с позиции современника-старика. И тут же выяснилось, что в Москве А. А-чу не с кем говорить именно в этом последнем роде! И сектор, по-видимому, у вас устроен так, что не располагает А. А. выносить на его обсуждение отдельные элементы н эскизы работы, и А. А. таится до окончания ее в целом. Для чего же тогда существует эта громадная мастерская — Институт — если там нет „рабочих комнат" и „репетиционных фойэ"? Не мешало бы немножко взять от „Станиславского" в нашу науку. На что я никак не мог откликнуться в нашей многосюжетной беседе, это на вопрос об отношениях между А. А. и И. И. (Смирновым. — В. П.). <...> Не зная кулисы, да не зная как следует и фасада, что тут можно думать, а тем более сказать? Судя по тому, что этот вопрос, как будто, беспокоит А. А., дело тут переросло рамки полемики. А тогда тут нужно бы целое расследование, на которое у меня нет сил (да и средств). Ясно только, что на близкой или дальней очереди сам собой выдвигается вопрос об арбитражной процедуре в нашей профессиональной сфере, если только придавать некоторое значение в судьбах науки гигиене труда ее работников. Нельзя же полагаться на то, что-де гоббсова мораль сама вывезет».

Затронутая в этом письме проблема отношений между И. И. Смирновым и А. А. Зиминым, по разным причинам ставших чрезвычайно острыми и отчасти даже враждебными, получила развитие в дальнейшем, в частности, при освещении характера обсуждения книги И. И. Смирнова, подготовленной к печати, о реформах Ивана Грозного: «Обсуждению работы Ив. Ив-ча (Смирнова. — В. П.) придан здесь вполне корректный характер (чем был озабочен, между прочим,

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 409. Читать онлайн