ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 436. Читать онлайн

постановке вопроса не предрасполагала меня и школа»." Что же касается конца 30-х годов и написанной в это время книги «Очерки дипломатической истории русско-японской войны», то Б. А. Романов говорил о ней как об «историографическом эпизоде», который «расположился на стыке буржуазной и советской историографии»."

И все же необходимо, абстрагируясь как от таких, хотя и значимых, субъективных и в то же время отчасти вызванных сиюминутными условиями самооценок, так и от тех характеристик творчества Б. А. Романова, которые тоже несли на себе груз текущей конъюнктуры, попытаться определить, оказал ли на него влияние марксизм и его ленинско-сталинская интерпретация. Несомненно, что так называемый марксизм-ленинизм не стал для Б. А. Романова теоретической основой его исследовательской деятельности, а ссылки на работы В. И. Ленина и И. В. Сталина были скорее вынужденными и ритуальными, чем содержательными. Сложнее обстоит дело с марксизмом в ero первоначальном виде. Вряд ли Б. А. Романов заинтересовался экономическими и социологическими воззрениями самого К. Маркса. Во всяком случае, никаких признаков этого нет ни в трудах, ни в эпистолярном наследии ученого. Другое дело марксизм в целом и особенно в ero позднейших доленинских интерпретациях в России (легальный марксизм) и за рубежом. Несомненно, что он обогатил проблематику исторических исследований анализом социально-экономических структур. Книга «Россия в Маньчжурии» именно в данном аспекте может быль поставлена в связь с марксизмом. Представление о финансовом капитале Б. А. Романов, вероятно, заимствовал у P. Гильфердинга, теоретика так называемого австромарксизма, чья вышедшая в 1910 r. книга «Финансовый капитал» положила начало углубленному исследованию капитализма в его позднейшем проявлении.

И все же, несмотря на эти влияния, Б. А. Романов не может быль отнесен к числу марксистских историков. Он сам, как уже было неоднократно отмечено, считал себя историком петербургской школы, которая выработала свои принципы вне соприкосновения с марксистской мыслью. На традиции петербургской исторической школы он и опирался в своих работах, одновременно обновляя их в соответствии с задачами, возникающими в ходе исследований. Именно потому его основополагающий труд по дальневосточной политз4ке самодержавия «Россия в Маньчжурии» был несколько раз переведен за рубежом: дважды в разных переводах в Токио на японский язык в 1934 г., в Шанхае на китайский язык в 1937 г. (не ис-

433

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 436. Читать онлайн