ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 205. Читать онлайн

Жизнь ученого была существенно осложнена тем, что во время ero пребывания в эвакуации, а Е. П. Романовой — на фронте в их квартиру вселились чужие люди, заняв часть принадлежавших им комнат. Началась «квартирная война», которая «тяжелым грузом» висела «над головой». Б. А. Романов полагал, что «если бы она кончилась успешно», то он быстро бы «вошел „в норму"». Но квартирное «дело» тянулось почти полтора года. Обращение ученого в 1946 г. в общественные организации Академии наук и ЛГУ не дали результатов, хотя и «были встречены с „сочувствием "». «Времени, сил и нервов вся процедура этих хлопот взяли у меня достаточно, — писал Б. А. Романов. — Но я об этом не жалею. Попробовать было надо». Он был убежден в том, что «„жилищный" вопрос для научного работника — это вовсе не „жилищньгй", а профессионально-рабочий», почему ero нельзя оценивать «с точки зрения только метража». Однако длительная тяжба, дошедшая до Верховного суда, была проиграна. Б. А. Романов оценивал это свое поражение очень тяжело, считал, что судебное решение обрекает его «не на продолжение научной работы», а на беспокойное существование, в сущности на «дожитие».' К тому же в середине 1945 г. Б. А. Романову более месяца пришлось лечиться в клинике в связи со спазмами мозговых сосудов,' и это усиливало его пессимистический настрой. После возвращения из больницы он возобновил работу в ЛОИИ и университете и одновременно, как он писал Е. Н. Кушевой 27 сентября 1945 r., «побаловал себя небывалым: почитал (впервые за годы всласть) для души и выехал в кино и в драму. С удовольствием прочитал „Историографию" Николая Леонидовича (Рубинштейна. — В. П.) — от доски до доски без отрыва <...>. Чуть не переломал себе ребра от хохота на „Тетке Чарлея". И еще хуже — чуть не пролил слезу, глядя „Дворянское гнездо" в Александринке. Спектакль — на зависть МХАТУ, каким он был в свое время. Делал визиты! Только в футбольных матчах не участвовал. Видите, какую бурную биографию закрутил. А по правде, жизнь кончена. Работать по-настоящему уже не придется. Голова „отказала", а в перспективе staccato от клиники к клинике». Сожалея, что «личная» работа самой Е. Н. Кушевой над диссертацией задерживается из-за загруженности коллективными трудами, Б. А. Романов заметил: «Здесь у нас тенденция трактовать диссертации и монографии как дамские манто и чернобурки, почему и ставлю „личную" в кавычки. Я уже по старинке и сам люблю и в других ценю „личные" работы, в которых единственно только и верю. Ибо историческая наука еще не

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 205. Читать онлайн