ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 194. Читать онлайн

сказывалось на человеке, обладавшем тонкой и легко возбудимой нервной системой, истощенной злоключениями в тюрьме и концлагере, борьбой за выживание во второй половине 30-х годов, голодом в блокадном городе, тяжелой, едва не приведшей к гибели дорогой в Ташкент. «Горький опыт пересадки» из обжитого дома, из семьи — в чужой «город иррациональностей», в незнакомый и чуждый коллектив Московского отделения ИИМКа обостренно воспринимался Б. А. Романовым, тяжело переносившим свою оторванность от дома и жены.

Одиночество он ощущал и на работе. В Московском отделении ИИМКа Б. А. Романову приходилось сотрудничать с мало ему известными и далекими от него людьми. Само учреждение, по ero словам, — «тело нескладное и хилое», а в общении с «этими археологами» он был «совсем чужаком». Тон в институте задавали «москвичи, как и всюду»: «А это не вылетанцы», т. е. не улетевшие на самолете налегке, «а выезжанцы» (уехавшие из Москвы поездом), «частью удиранцы „16 октября"», когда в 1941 r. в один день произошло паническое бегство из Москвы массы людей, «с грузом 160 кг! <...> Bee они с имуществом и со своими рукописями». Среди них Б. А. Романов чувствовал себя «до крайности „облегченным" погорельцем», у которого с собой «не было ни строчки» своих «работ, ни листка» своих «записей», «раскулаченным среди кулаков разных степеней», «и в этом было и еще отчуждение»."

3а ним в Московском отделении ИИМКа хотя и оставили закрепленную еще в Ленинграде работу для «Истории культуры Древней Руси», «но она, внешне не оспариваемая, только терпится, и бывают покушения иного порядка». «Все это почти бессловесно, — писал Б. А. Романов, — но только чурбан не почувствует, что здесь не ко двору. Мне неприятна эта скрытая двусмысленность положения. Но ее приходится терпеть и быть все время настороже». Что касается научных заседаний в Московском отделении ИИМКа, то он квалифицировал их как «довольно элементарный археологический лепет, не способный заинтересовать даже в 'формально-методологическом отношении». Поэтому Б. А. Романов «откровенно» не давал «себе труда делать веселую мину при этой скучной итре».

Ему казалось несправедливым, что в Институте истории, где Б. А. Романов «не имел чести» состоять в сотрудниках, он оказался «чужим», хотя кое с кем у него и установились «приятные отношения». «Даже, например, в отношениях с С. Н. Валком (по ero почину) сказывается, что мы не старые

195

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 194. Читать онлайн