ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 251. Читать онлайн

ноправному члену научного сообщества. Эти надежды и послужили основанием к принятию решения: ответить согласием на настоятельные предложения дирекции Института и взвалить на себя почти неподъемную ношу — готовить второе, дополненное издание «Очерков дипломатической истории русско-японской войны». О мотивах этого своего решения Б. А. Романов, едва вернувшись из Москвы, написал 24 марта 1948 r. Н. Н. Воронину: «Впрягаюсь в подготовку второго издания своих дипломатических очерков до 1950 года на расширенной основе архива МИД (АВПР. — В. П.) и, по-видимому, в атмосфере наибольшего благоприятствования. Это настолько неожиданно и заманчиво, что я не с таким уж тяжелым сердцем пошел на отказ от моих древностей — на этот срок. Это был очень дружественный шаг мне навстречу, и если бы я его не оценил и не ответил на него тем же, это было бы тупо-глупо <...> Здесь друзья поздравляют меня с таким оборотом дела. Да и я сам сознаю, что в условиях данного момента получить оценку книги как „настоящей марксистской книги по истории дипломатии", а затем получить доступ в архив МИД, — это стоит многого».

Конечно, Б. А. Романов не обольщался тем, что его работа была признана марксистской. В условиях, при которых марксизм претерпел столь значительные модификации, что его синонимом зачастую становился всего только патриотический пафос, и вообще превратился в разменную монету в идеологических проработках, эта квалификация становилась не более чем с"ртификатом благонадежности. Но сам автор прекрасно осознавал, что ero книга отнюдь не отвечает этим критериям (хотя ему и приходилось с ними считаться), а отличается от других работ, посвященных исследованию внешней политики дореволюционной России, объективностью и научностью. Поэтому Б. А. Романов хотя и согласился на ее переиздание в дополненном виде, но отнюдь не исключал, что и она может попасть в жернова идеологического погрома. Недаром он писал 19 мая 1948 r.: «Я более полугода уже живу под потенциальным ударом молота («судьба-индейка»)».' Б. А. Романов вполне реалистически оценивал обстановку и интуитивно чувствовал, что недалеко то время, когда и «жизнь» стоить не будет и «копейки».

Пока же, не приступая на первых порах к переработке «Очерков дипломатической истории...», он быстрыми темпами писал комментарии к статьям Судебника 1550 r. и по приглашению В. П. Адриановой-Перетц «в часы досуга» занимался переводом «Повести временных лет» с древнерусского на современный русский язык. С начала летописи и до

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 251. Читать онлайн