ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 197. Читать онлайн

частичных ожогов, которые в сумме перехватили дозволенную площадь ожога, и ты задыхаешься, продолжая инстинктивно еще бороться за жизнь. Оттого метусь и мучаюсь все это время и расшатался извнутри совсем. Душит меня что-то, душит и не задушит. Представляете себе, какие это пуды для грудной клетки».м

«Сидение на эшафоте, — сообщал Б. А. Романов, — длилось <...> 40 дней», по 13 августа, когда нужно было «идти расписываться в получении <...> формального предписания», но на этом последнем этапе в дело вмешался Б. Д. Греков, и, благодаря этому, «отпала необходимость» являться за предписанием и выезжать из Ташкента. Несмотря на этот благополучный исход, Б. А. Романов с полным основанием «и сейчас» не считал «свое здесь положение прочным». Он думал лишь о том, удастся ли ему и его жене дотянуть до конца войны, чтобы «воссоединиться где-нибудь в человекообразных условиях», и надеялся на то, что в случае удачи ему «может бьггь, еще что-нибудь удастся сделать».'4

Не успел еще Б. А. Романов оправиться от этого удара, как ero постигла новая беда. В ноябре 1942 г. отказали глаза, и он погрузился в темноту. Врачи долго не могли установить диагноза, «пока знаменитый Филатов не назвал вещи своим именем» — «поражение зрительного нерва» — «и не назначил лечения». Эппл и был занят Б. А. Романов «с истовостью человека, ухватившегося за соломинку». К марту 1943 r. он уже мог, хотя и «очень мало», «работать глазами ценой большого утомления»."

Вероятно, оценки Б. А. Романовым ситуации, сложившейся в Ташкенте, отличаясь свойственной ему повышенной эмоциональностью, характеризовались некоторой субъективностью. Это объяснялось и тяжелыми болезнями, и упадком духа под влиянием череды ударов судьбы, и утратой, казавшейся безвозвратной, трудов, написание которых потребовало в 30-х годах колоссального напряжения сил, и потерей близких людей, и, наконец, безуспешными попытками возобновить научную работу. Они, эти оценки, несомненно отчасти отражали действительное положение, но в не меньшей мере свидетельствовали о настрое самого Б. А. Романова, который не мог, а быть может, и не хотел принять новую реальность. И немудрено: «Я живу лицом к Ленинграду»,'- писал он, имея в виду в том числе, что относительно недалеко от города служила на Волховском фронте, с января 1942 г. уже вне блокадного кольца, его жена. Б. А. Романову даже казалось иногда, что в блокированном Ленинграде

198

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 197. Читать онлайн