ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 418. Читать онлайн

Б. А. Романов был ярким оратором. Ero полемические выступления на научных заседаниях отличались темпераментом, сочетающимся со внутренней сдержанностью и высоким вкусом. С. Н. Чернов писал о нем как о тонком и чутком ораторе,' а С. Н. Валк отметил, что импульсом в дискуссиях у него было «то творческое возбуждение, при котором возникали <...> во время речи все новые н новые повороты мысли».' И хотя выступления Б. А. Романова отличались блестящими импровизациями, он, как правило, не выходил из образа. Напротив, доклады, с которыми выступал Б. А. Романов, не содержали и грана импровизации. Они всегда были напечатаны на машинке, и он, произнося текст, никогда не отрывался от него. Более того, отдельные ударные слова и фразы заранее подчеркивались для особой их артикуляции во время публичного чтения.

В личной беседе также проявлялись одаренность и интеллектуальное обаяние Б. А. Романова. Он, писал Д. С. Лихачев, «был увлекательным собеседником: несколько старомодным causer'ом — остроумным, элегантным, абсолютно корректным к своему партнеру. Речь ero блистала неожиданными сравнениями, всегда острыми, отчетливо конкретизировавшими мысль, заставлявшими взглянуть на предмет с необычной стороны. Употребляя термин формалистического литературоведения, можно было бы сказать, что Б. А. [Романов] „остранял" явления, снимал с них привычную безобидность, заставлял задумыватъся и самостоятельно, вне всяких традиций, решать научные проблемы. Своими сравнениями и образами Б. А. [Романов] выводил явления из их обывательской трактовки, открывал для обозрения и беспристрастного изучения. Очень часто казалось, что он вульгаризировал историческое явление, делал ~ro сугубо конкретным, показывал слишком натурально. Но это только казалось, ибо снятие всех и всяческих покровов, развенчание и освобождение от „мнений" не было их вульгаризацией».'

Подлинный интеллигент, Б. А. Романов не был, однако, привержен традиционным иллюзиям, стереотипам и мифам российской интеллигенции, не строил себе кумира, хорошо видел и понимал реальный мир. Он принципиально не жил иллюзиями, считая, что «не в этом состоит оптимизм», «привык смотреть действительности прямо в глаза», любил «выговоренную правду жизни», «с детских лет испытывал неодолимую тошноту от розовых очков». Как для интеллигента для него было естественным критическое отношение к власти, какой бы она ни была. Он оторвался от дореволюционного прошлого, осознанно противопоставил себя ему. Харак-

415

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 418. Читать онлайн