ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 146. Читать онлайн

скос состояние, тем более выступает безнадежность этого ужаса» (Г. В. Сидоровой. 30 марта 1953 г.); «Что до меня лично, то вся моя рабочая жизнь прошла под знаком того, что ты работаешь и пишешь, а напечатают ли тебя когданибудь, не знаешь, не знаешь и когда же уволят тебя на улицу. А было время, когда ты не знал, будешь ли ты жить даже» (И. У. Будовницу. 10 ноября 1955 r.).

Разумеется, если бы этот страх полностью подавил личность ученого, стало бы невозможным какое-либо осмысленное исследовательское творчество. Такие трагические судьбы известны. Я. С. Лурье принадлежат проницательные наблюдения, касающиеся других судеб — ученых, репрессированных и прошедших те же испытания, что и Б. А. Романов, но вернувшихся, преодолевая болезни и препятствия, к научной работе, — М. Д. Приселкова и А. Н. Насонова. Но их поведение существенно различалось. М. Д. Приселков «ни на минуту не мог чувствовать себя в безопасности и был очень осторожен», хотя «сломлен он не был». Он «был веселым, оживленным и охотно общался с коллегами и учениками. Энергия и работоспособность ero были поразительными: казалось, что пружина, насильственно сжатая в 1930 r., теперь распрямилась, и он спешил продолжить все начатое и наверстать все упущенное за даром пропавшие годы». Старший ученик и ближайший последователь М. Д. Приселкова А. Н. Насонов, напротив, «постоянно обнаруживал желание замкнуться в себе».

Б. А. Романов, так же как и ero старший товарищ М. Д. Приселков, проходивший с ним по одному «делу», как правило, оставался общительным и отличался при этом живостью. Ero поведение даже нельзя считать особенно осторожным. Но преодоление последствий заключения для него было сопряжено с большими утратами — психическими перегрузками, нервными срывами. Так, 21 июня 1934 г. Б. А. Романов писал П. Г. Любомирову, что дошел «до состояния крайней депрессии и полной утраты трудоспособности», изза чего работа над статьей для энциклопедического словаря Граната «едва двигалась». Но в борьбе со страхом, с обстоятельствами, с самим собой Б. А. Романову удавалось преодолевать упадок сил, и тогда он проявлял поразительную работоспособность: днями и ночами не отходил от письменного стола, что в свою очередь не могло не вести к новым срывам.

Лишь через год после освобождения из концлагеря ему удалось получить паспорт на 3 года, и это привело к улучшению самочувствия, а следовательно, сразу же, «за один

147

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 146. Читать онлайн