ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 158. Читать онлайн

вом Ленинградского управления НКВД как «отдельные антисоветского содержания отклики со стороны реакционной части научных работников»." Несомненно, что такая оценка взглядов Б. А. Романова накануне новой волны большого террора свидетельствовала, что он входит в число тех, кто находится на краю пропасти, из которой, как свидетельствуют факты, ему уже было бы не выбраться. Однако массовые репрессии в этот период получили другую направленность. Повторные аресты тех, кто был их объектом на рубеже 20 — 30-х годов, особенно научных работников, в 1936 r., как правило, не практиковались. Ученые, вернувшиеся из концлагерей и ссылок, были нужны властям, а для того чтобы держать их в узде, достаточно было периодически провоцировать «проработки». Теперь объектом массовых репрессий стали партийные историки, обвиненные в принадлежности к какой-либо внутрипартийной оппозиционной группировке. Что же касается ученых, которые пострадали по «Академическому делу», то положение некоторых из них, но отнюдь не всех, постепенно стало улучшаться, и они все в большей степени стали ощущать свою востребованность. Ее симптомы проявлялись с возраставшей наглядностью. С. В. Бахрушин, В. И. Пичета и Ю. В. Готье были приглашены для работы на историческом факультете МГУ. В 193S г. Е. В. Тарле было возвращено звание академика. Ю. В. Готье вошел в авторский коллектив, готовивший учебник по истории СССР для начальной школы, который возглавлял А. В. Шестаков, и в 1939 r. был избран академиком. С. В. Бахрушин стал в том же году членом-корреспондентом АН СССР. В 1935 г. М. Д. Приселков получил разрешение вернуться из ссылки в Ленинград, и вскоре ero пригласили на исторический факультет ЛГУ, который он вынужденно покинул еще в 1929 r. Можно привести и другие отдельные подобные примеры. Существует даже мнение, согласно которому на историческом факультете ЛГУ в страшные годы государственного террора второй половины 30-х годов («Апокалипсис») возникли «Афины»: «академическая» часть профессуры, хотя и поредевшая, могла сделать честь любому высшему учебному заведению." Следует, однако, не упускать из виду, что те, кто выжил и сумел вернутъся в науку, не только поплатились здоровьем, но и получили моральную травму, которая не позволяла им в полной мере проявить свой научный потенциал.

Неверно было бы связывать начавшийся процесс возвращения в науку историков старой школы, немалая часть которых подверглась ранее репрессиям, получение ими новых

159

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 158. Читать онлайн