ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 151. Читать онлайн

том курса А. Е. (Преснякова. — В. П.), текстуально совсем готовый к печати, лежит без движения. Книга о русско-японской войне, сданная в середине февраля в Академию наук, разросшаяся до 10 листов и надорвавшая мне силы, тоже пока лежит без движения. А подрыв сил умственных такой, что вот уже две недели как мне пришлось оставить временно и ту текущую работу над сборником „Иностранная пресса о революции 1905 r. которая является моей постоянной работой до осени этого года. Читаю с большим напряжением и с ничтожным результатом, не говоря уже о запоминании, просто в смысле восприятия и понимания. А о том, чтобы что-то писать, — сейчас дико даже и помыслить»."

Б. А. Романов даже стал задумываться о пенсии, хотя ему еще не было и 50 лет. Но и по инвалидности он ее получить был не вправе из-за утраты трудового стажа как последствия прежнего приговора по политической статье Уголовного кодекса: «Пенсия (смешно даже и подумать),- писал он П. Г. Любомирову, — для меня, как ты знаешь, исключена <...> а заработок кончается в сентябре, и по всем признакам устроиться с работой здесь будет невозможно нигде, а состояние мозгов и нервной системы таково, что пытаться начинать где-нибудь в другом месте, среди уже и совсем чужих людей, нечего и думать. Для меня сейчас всякое творческое усилие и даже твердое суждение исключены, и неизлечимость этого состояния подтверждается каждый день»."

Правда, через несколько месяцев, в сентябре 1935 r., Б. А. Романов физически стал чувствовать себя «значительно крепче»: «Последнее время немного больше вижу людей (и это даже иногда поставляет мне уже удовольствие)», — писал он. В основном же все оставалось неизменным: «С работой у меня по-прежнему. С работами тоже — они стоят»."

Результатом крайне болезненного состояния и ero проявлением стало письмо, отправленное Б. А. Романовым 12 ноября 1935 г., полное горечи и тяжелых предчувствий: «Здесь у нас идет процесс докторизации <...> Но какова жизнь! Волею судеб я поставлен вне ее и как бы зарастаю коростой антижизни. Отсюда и сам можешь заключить, что со здоровьем у меня неважно и не лучше. Говорят, бесконечность и беспредельность не представимы, а только мыслимы. Я бы это не сказал о беспредельной человеческой мстительности: она не только представима, а и, оказывается, переживаема <...>. А тем временем процесс внутреннего молекулярного разрушения дойдет-таки до предела, за которым начинается инвалидность, которая, как мне кажется, сжимает меня все крепче <...>; положенную всем смертным порцию физических

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 151. Читать онлайн