ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 431. Читать онлайн

характеризуется ею как «пионерское исследование», «первый шаг полидисциплинарного исследования и одновременно первая попытка историко-культурного синтеза в смысле „тотальной истории"». Более того, А. Л. Ястребицкая констатировала, что в мировой науке долго еще не появлялись исследования, подобные книге Б. А. Романова. По ее мнению, лишь через 35 лет во Франции вышла в свет работа Э. Леруа Ладюри «Монтайю. Окситанская деревня в 1294 — 1324 rr.»," посвященная жизни средневековой деревни, с которой монография Б. А. Романова «по оригинальности постановки проблемы и методикам находится в том же ряду»."

Впрочем, сходство «Людей и нравов древней Руси» с книгой Э. Леруа Ладюри можно считать весьма относительным хотя бы уже потому, что она основана на анализе всего только одного источника — протоколов допросов инквизиторами около сотни жителей селения Монтайю, интерпретированных автором небезупречно," тогда как книга Б. А. Романова опирается на исследование всего комплекса источников, относящихся к XI — XIII вв., и в ней рассматриваются «люди» и «нравы» домонгольской Руси в целом, Неаргументированным осталось и утверждение А. Л. Ястребицкой, согласно которому «несомненно» «влияние <...> концепции историко-культурного анализа» Л. П. Карсавина на Б. А. Романова.' Посколъку автор не указывает на элементы преемственности, затруднительно с ним дискутировать по этому вопросу. Да и А. Л. Ястребицкая не объяснила, как можно согласовать мнение о влиянии Л. П. Карсавина на Б. А. Романова с утверждением об оригинальности и пионерском характере ero исследования. Мне представляется, что Л. П. Карсавин, будучи учеником И. М. Гревса, избрал свой, отклоняющийся от традиции петербургской исторической школы, путь в науке, в отличие от Б. А. Романова, всегда подчеркивавшего свою принадлежность к ней.

Несмотря на расхождение во взглядах на сходство и различия в методах работы русского и французского ученых и по во вопросу о влияниях внутри русской исторической науки, в целом вряд ли вызовет возражения утверждение, что теперь, когда в западной, особенно французской, исторической науке интенсивно развивается мощное направление, определяемое как история ментальности, книга Б. А. Романова приобретает особое значение и новое звучание. В связи с осознанием того, что количественные показатели, лежащие в основе социальной истории, перестали удовлетворять исследователей, стремящихся понять феномен коллективного поведения, и стала изучаться менталъность прежних эпох. Не случайным поэтому пред-

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 431. Читать онлайн