ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 193. Читать онлайн

купированном Пушкине под Ленинградом, где он постоянно жил. Очень тревожило его и длительное отсутствие писем с фронта от жены («почтовый провал»). Правда, в июне сразу пришли 6 — за апрель и одно майское, из которых он вынес впечатление, что от голода она «уже оправилась физически», хотя и «остаются пока только следы моральной измотанности». Впрочем, последние письма свидетельствовали о начавшемся «возрождении по психологической линии»."

Едва оправившись от дороги, Б. А. Романов стал проявлять озабоченность судьбой своих неопубликованных работ. «Эти месяцы в Ташкенте, — писал он, — я живу в вечном страхе за физическую сохранность моих: !) Русско-японской войны (ЛОИИ), 2) „Людей, быта и нравов" (ИИМК), 3) 3аточника (ИИМК или ЛОИИ?!), 4) Правды Русской (макро- комментарий, оставшийся на руках у Н. Ф-ча Лаврова в единственном экземпляре), 5) Тверского княжества (то ли дома, то ли в институтах?), 6) материалов ко II т. „Истории русской культуры" (дома и в ИИМКе), 7) книги о сельском поселении Х! — ХЧ! вв. (кажется, дома)." Болезненное состояние и спешность вылета обусловили некоторые неясности в памяти о их местонахождении, но в отношении их сохранности тревога для всех одинакова. А теперь уже дело не только в тревоге. По мере того, как у меня нарастает чувство одиночества, я испытываю почти физическую тоску, сосущую тоску по своим работам, что они не со мной. <...> В нашем положении наши работы — наши дети, и есть между нами и ими неистребимая физиологическая связь, разрыв которой сопровождается настоящей болью и труднозалечим. <...> Но особенно тоскую я о двух вещах — Заточнике и книжке о „Людях и проч."».'4 Б. А. Романов опасался, что ero написанные до войны работы пропадут, как это было уже с конфискованными рукописями в момент ареста в январе !930 r. Кроме того, они ему были необходимы для продолжения работы в Московском отделении ИИМКа над плановой темой по истории древнерусской культуры, а также из-за «повелительной потребности огласить» их «по частям <...> перед лицом здешних историков»." Наконец, Б. Д. Греков выразил намерение подготовить комментарии к «Правде Русской» в Ташкенте."

Несмотря на то что в семье Кунов Б. А. Романов был встречен с искренним радушием, жилось ему в Ташкенте тяжело. Утраты родных и ближайших друзей, постоянное беспокойство за жену, отрыв от «ленинградских корней», переживаемый им с большой остротой, отсутствие вестей об оставленных в Ленинграде рукописях — все это отрицательно

194

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 193. Читать онлайн