ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 113. Читать онлайн

«лежал нерв темы». «Еще характернее, — продолжал Б. А. Романов, — что он же тоном упрека поставил» ему «полуриторический вопрос (по поводу Бьерке); „Так вы оправдываете здесь Николая?". И сделав короткую паузу, парировал: „А ведь это был мелочно-злой и неумный человек, и у него были зеленоватые злые глаза"».4' Само собой разумеется, что Б. А. Романов не мог не сопоставить это заявление с вьппедшей позднее рецензией В. Аварина и в этой связи прийти к заключению, что он вновь оказался в аутсайдерах — не только в отношениях с марксистской наукой, но и для того фланга, к которому сам. принадлежал.

С оценками книги С. А. Жебелевым и С. Ф. Платоновым корреспондирует эпизод, о котором сообщил Е. В. Тарле в своих собственноручных показаниях от 25 мая 1930 г., данных во время следствия по сфабрикованному ОГПУ «Академическому делу» 1929 — 1931 гг. Это совпадение позволяет предполагать, что сообщенные им сведения достоверны: «Когда Романов написал свою большую книгу „Россия в Маньчжурии", то лично к нему расположенные Приселков, Заозерский, Цемш собрались у Цемша на небольшое чаепитие по случаю выхода этой книги и пригласили также меня. Кроме покаенованных лиц и самого Романова, никого, помнится, не было. И тут, когда кто-то заикнулся, что все-таки нашлась же возможность выпустить в свет книгу чуть ли не в 500 страниц,4' то посльппались нарекания на то, что тема взята слишком новая, политическая, ненаучная, и что „прежде" такие темы (совсем близкие к современности) для ученых работ не брались. А потому, дорожа традициями, не следовало и теперь брать!».4'

Вероятно, помимо этого последнего мотива представление о сомнительности подобной проблематики питалось и наличием жесткой цензуры, вынуждающей авторов не только выражать свои мысли с оглядкой на нее, но и, имея в виду насаждаемые сверху идеологические стереотипы, согласовывать с ними концепции и выводы. Б. А. Романова, однако, это пока (в 20-х годах) не смущало. Он рассказывал Б. В. Ананьичу об инциденте на собрании «Кружка молодых историков», когда кто-то из его коллег посетовал на цензурные ограничения и выступил за отмену цензуры и свободу слова. Б. А. Романов в ответ на это заявил, что надо уметь писать так, чтобы цензура пропускала все, что автор считает необходимым высказать. Он даже связывал, как теперь ясно, ошибочно, свой арест в 1930 г. с этим эпизодом, о котором в ОГПУ поступило донесение от агента, находившегося в составе кружка.

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 113. Читать онлайн