ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 281. Читать онлайн

Так вот. Применяя эту формулу к себе и к данному случаю, я опасаюсь, что 14 месяцев, прошедшие со дня выхода в свет моей книжки, — срок, при нынешних темпах и головокружительных рабочих переключениях, слишком большой, и что кульминационная точка, о которой я говорю, мной уже пройдена. Т. е. что отчуждение еще, по-настоящему, не наступило, а вот отдаление зашло так далеко, что я нахожусь не в наивыгоднейшем для дела положении. — Зато не так уже далек тот день, когда я, пожалуй, окажусь самым строгим и самым знающим критиком этой книжки, как будто она вовсе и не моя!

Эго не значит, разумеется, что мне не пришлось за истекшее время с величайшим интересом и пользой выслушивать (и даже выспрашивать) самые разнообразные критические замечания как от профессионалов науки (не только исторической!), так и от простых читателей, и что мне не пришлось многое переобдумать в связи с этим самому, многое почиркать на моем рабочем экземпляре и что ничто в ней не режет моего слуха и моего глаза.

Это значит только, что сегодня я здесь чувствую себя не просто обсуждаемым автором, а и рядовым участником заседания — с тем только преимуществом против других, что этот участник знает о книжке немножко больше, чем любой из присутствующих, менее равнодушен, чем они, но в то же время творением своим уже и не болен.

В этом втором качестве (рядового участника) для меня тут есть особливо привлекательное обстоятельство — что докладчиком сегодня выступает И. И. Смирнов. Совсем недавно я получил большое и поучительное удовольствие от его статьи в ¹ 10 „Вопросов истории". Если Ив. Ив. уделит моей книжке хоть сотую долю того же критического мастерства, то это и есть то, что явится предметом моего внимания и интереса сегодня — в первую очередь.

Но это же поможет мне и повернуть стрелку часов несколько назад, — в направлении к той оптимальной кульминационной точке, и воспользоваться случаем еще раз (и притом, надеюсь, сквозь увеличительное стекло) обревизовать не столько текст книжки, сколько свой рабочий механизм, поскольку ему предстоит, по-видимому, еще поработать в науке, — хоть и в иной сфере. Нельзя же забывать, что, как бы ни менялись сферы работы, — он-то (рабочий механизм) у человека ведь один.

И наконец, чтобы кончить: всяк сверчок должен осознать свой шесток.

276

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 281. Читать онлайн