ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 152. Читать онлайн

страданий придется принимать на свои плечи тогда, когда в психическом аппарате не останется уже никакой опорной точки, с одной стороны, и ты уже будешь выброшен на мостовую <...>, без какой-либо точки опоры в политическом аппарате страны, в которой родился, худо ли, хорошо ли, но работал сколько мог, т. е. сколько хватало физических сил — с другой стороны. Эта перспектива, которая поддерживается разными приемами ежедневно при любой попытке или необходимости сталкиваться с людьми вне дома (а это необходимо ежедневно!), растет с каждым днем и, как механический молоток, разрушает психику частица за частицей, даже тогда, когда прибегаешь к самодельному внутреннему наркозу. А это наркотизирование, автонаркотизирование, в свою очередь, требует крайнего напряжения, которое постоянно срывается, что образует разрушительные „отдачи", а все вместе производит дополнительное разрушительное действие. Я не вижу никаких признаков ослабления или стабилизации этого процесса и ясно понимаю, к чему это ведет. То ослабляясь, то усиливаясь <...>, он неуклонно точит силы и обращает тебя в механизм, управляемый не извнутри, а извне, движущийся в данную минуту в том направлении, где ждет тебя n+ 1-ый удар молотка». Б. А. Романов в этот момент не видел для себя иной перспективы, кроме как «смерть на помойке».'4 Самодельный внутренний наркоз, наркотизирование, о котором идет речь в письме, — всего только курение папирос и других табачных изделий, принимавшее особенно интенсивные формы во время нервных перегрузок и напряженной работы. «Докторизация» же — начавшееся присвоение докторских степеней без защиты диссертаций ряду крупных ученых после правительственного постановления о возврате к системе научных степеней, отмененных вскоре после Октябрьской революции.

Б. А. Романов все же, преодолевая свой недуг, предпринял попьпку получить докторскую степень без зашиты — за совокупность трудов, в том числе за фундаментальную книгу «Россия в Маньчжурии». В декабре 1935 r. он обратился с этой целью с заявлением в Академию наук СССР, откуда дело было передано в Ученый совет Московского института философии, литературы и истории (МИФЛИ), но несколько лет Б. А. Романов оставался в неведении относительно результата своего ходатайства — ответа все не было.

В самом конце 1935 r. в здоровье Б. А. Романова наступило некоторое улучшение, о чем П. Г. Любомирову написал С. Н. Чернов: «Вчера был у Б. А. Он стал много лучше, чем был летом и в начале осени <...> Б. А. много работает.

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 152. Читать онлайн