ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 399. Читать онлайн

слова, тему — для вдумчивых историков. Не думаете ли Вы, что собственный путь к повышению теоретического уровня (тоже в подлинном смысле слова) лежит именно через всестороннее осознание себя в историографическом плане — что касается историков, которые действительно бы хотели отделить в себе пшеницу от плевел? Я думаю, что и в Отделении (истории и философии АН СССР. — В. П.) следовало начать с этого, а не просто с шельмования Покровского: нет такой мичуринизации, которая из шакалов вырастила бы льва»."

Откликнулся Б. А. Романов и на издания духовных и договорных грамот," Тысячной книги и Дворовой тетради." 5 февраля 1951 г. он сообщил Е. Н. Кушевой: «Здесь сразу появились Договорные <...> и Тысячная книга <...> Боюсь за опечатки в Договорных и думаю, что они требовали бы комментария не с меньшим основанием, чем Судебники и законодательные акты позднейшие." Это издание обречено на незаслуженно узкий круг „специалистов", подобно новгородским актам.'4 Между тем по тому и другому изданию следовало бы учить и учиться. Очень заманчива Тысячная книга и Тетрадь дворовая». Издание А. А. Зиминым «Тысячной книги...» вызвало одобрение Б. А. Романова: оно «производит очень благоприятное впечатление. Видна настоящая забота и об издании, и о читателе. Пользование текстом- легко. Тетрадь дворовая заняла подобающее и осмысленное место. Сравнительно с тем, что было, этот том — громадный шаг вперед. Пробы <...> указателя дают хорошие показатели <...> Единственно, на что я могу пожаловаться, как на нехватку в издании Тысячной книги, это на то, что, при наличии двух приложений, не дано третьего приложения: так называемой Боярской книги 1556 г., которую издать отдельно, боюсь, не будет случая, а здесь она была бы очень уместна, особенно тем, что влилась бы в один <...> указатель, не говоря уже о практическом удобстве пользоваться ею в связи с обоими основными документами этого издания» (Е. Н. Кушевой. 17 февраля 1951 г.).

Напротив, издание Л. В. Черепниным «Духовных и договорных грамот» вызвало острую критику со стороны Б. А. Романова, которая Е. Н. Кушевой казалась чрезмерной и несправедливой. По этому поводу они обменялись несколькими письмами, порой достаточно колкими, но тем не менее неизменно уважительными.

Б. А. Романов не увидел «здесь <...> заботы о читателе»: «При чтении, особенно при отыскании термина по указателю, глаз точно продирается сквозь колючий кустарник через два сорта скобок и сквозь три сорта шрифта». Обратил вни-

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 399. Читать онлайн