ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 327. Читать онлайн

я подозреваю, что там есть и вообще „клевета от вчерашнего дня", которую пришлось официально опровергать по инстанциям. Серьезно меня интересует, каковы цели и программа реорганизации Института. Я еще не читал статьи Панкратовой, но боюсь, что в ней не найду ответа на мой вопрос- ибо ответ мне нужен конкретный, а не декларативный. Что касается меня лично, то мне сказано: продолжайте работать, как работали, над книгой, хотя вы и в Архиве».

Чутье не изменило Б. А. Романову и теперь. В решении, о котором он писал, действительно речь шла и о нем. Но стараниями А. Л. Сидорова, который вел переговоры в Ленинградском обкоме партии, Б. А. Романов не был уволен вместе с рядом других ученых и оказался среди нескольких сотрудников, оставленных при Архиве бывшего ЛОИИ.

17 июня 1953 r. Б. А. Романов снова возвратился к волнующей его проблеме и писал Е. Н. Кушевой: «Решение о нашем учреждении носило открыто репрессивный характер и задумано было в этом плане давно. Оно рассчитано на физическое изничтожение здешних работников в порядке более или менее ускоренного доживания. Оргсвязи с Институтом типа поездок В. (М. П. Вяткина? — В. П.) — только ускорят этот процесс (поскольку будут плодить рабочие недоразумения на каждом шагу). А эти недоразумения будут все громче вопиять о бессмысленности такой „организации" <...> В результате, как уже много лет, живем в страхе за завтрашний день, — и ни о какой пресловутой возможности „спокойно работать" и речи быть не может. Наоборот, можно только „спокойно ждать" внезапных ударов по переносице — за „бесплодие". Пока эта гениальная формулировка не дезавуирована, чего можно ждать?». К тому же, как выяснилось, «московские сектора тяготятся ленинградскими сотрудниками под предлогом трудности руководить ими издалека! Это и естественно. Но отсюда следует, что наступает время упразднить уже не учреждение, а и самих людей». И снова об этом Б. А. Романов писал 21 октября 1953 r.: «...òÿæåëàÿ сторона была в том, что это факт — учреждение и коллектив убиты наповал и непоправимо». Тем более, что сложилась ситуация, при которой «надо становиться с протянутой рукой (т. е. выпрашивая себе)» нагрузки (Е. Н. Кушевой.

20 ноября 1953 r.).

Отношение московского академического начальства к ленинградским историкам — по-прежнему постоянный предмет размышлений Б. А. Романова и критической оценки. 19 сентября 1953 r. он писал Е. Н. Кушевой: «...в сфере нашей науки Москва страдает внутренним косоглазием и ходит, так зз4

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 327. Читать онлайн