ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 234. Читать онлайн

отпевания, вышвыривание за дверь» (Б. Д. Грекову. 6 ноября 1946 r.). Но все же, вопреки этим мрачным предчувствиям, дело тогда двигалось относительно быстро, и в начале 1947 r. верстка книги поступила в цензуру. Здесь угроза ее отклонения была вполне вероятной, и Б. А. Романов понимал, что судьба книги зависит от многих неизвестных и трудно уловимых обстоятельств. «Японская война в Главлите уже месяц, — писал он. — По совести думаю, что книга соответствует нынешним установкам ЦК по исторической части, но эта установка скрещивается с установками МИДа, и я могу попасть на самое скрещение. Это фатально». Тревожное ожидание, совпавшее с самым пиком изнуряющей работы по изданию комментариев к «Правде Русской», окрашивало мировосприятие Б. А. Романова самыми мрачными красками. Свидетельством этого состояния стал post scriptum к письму: «Вчера я перевалил в 59-й год земного существования. Зажился!» ~'

И все же книга, как видно, легко прошла между Сциллой и Харибдой, была одобрена цензурой и подписана к печати уже 25 февраля 1947 r., а в августе, находясь в отпуске, Б. А. Романов «получил телеграмму, поздравляющую сигналом Академии наук» (Е. Н. Кушевой. 22 августа 1947 г.), что означало выход в свет в академическом издательстве многострадальной работы, получившей на пути к читателю новое заглавие — «Очерки дипломатической истории русско- японской войны».'"

Сообщая об этом радостном для себя событии, венчающем тернистый путь книги к ее изданию, Б. А. Романов писал 8 ноября 1947 г. Н. М. Дружинину, с которым он познакомился еще до войны: «О <...> широком читателе думал я, когда хитрился сделать ее легко обозримой и членимой в обстановке мирской суеты. Мне казалось, что для „публики" давно назрела пора пересмотреть и перерасставить жгучие факты этой полусовременности, чтобы нечувствительно примкнуть их к подлинной современности — и не так, как это сделано во 2-м томе „Истории дипломатии", не с извне и между прочим, а с изнутри и немного по-родному. Ибо кто же не слыхал о русско-японской войне и не считал себя обязанным делать вид, что он тут все знает и все понимает!? А книжный рынок тут зиял пустотой все 30 лет! Я так и смотрю, что это первый (и потому немного смелый для меня) опыт, даже эксперимент, открывающий большую кадриль в истории этого вопроса и этого периода».

Б. А. Романов позднее отметил, что он рассчитывал не только на читателя-специалиста, но и «стремился пойти на-

227

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 234. Читать онлайн