ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 78. Читать онлайн

сколько угодно меняется впоследствии под влиянием новых и новых открьггий, точек зрения, глубины изучения». Поэтому, «чем скорее, богаче и критически доброкачественнее пойдет издание капитальных документов названного периода, документов, остававшихся скрытыми, пока они считались заслуживающими тайны и политически запретными для историка, — тем быстрее, успешнее и научнее будет идти работа исторического исследования и построения, удержать от которой меньше всего может недостаток исторического материала или неустановленность фактов»." В этих полемических строках легко угадываются те возражения, которые довелось услышать Б. А. Романову в связи с нарушением им традиций, которые, по ero представлению, становились анахронизмами, мешавшими поступательному развитию исторической науки. При всем при этом он был озабочен тем, что поставил себя «с темой о дальневосточной политике царизма эпохи империализма» в отношениях со старшими представителями петербургской исторической школы «в одинокое, аутсайдерское положение»."

Б. А. Романов, однако, всячески отвергал обвинения в том, что он вторгается в сферу политики. Он не считал, что при исследовании истории России конца XIX — начала XX в. перед ним стоит политическая задача — писать «некролог у изголовья еще не остывшего тела». Учитывая «стойкость испущенных» российской монархией «и упорно задерживающихся в человеческом сознании идеологических испарений»," он стремился вскрыть оставшиеся тайными пружины «недавнего прошлого» и осуществить намерение включить «в поле исторического наблюдения и изучения» те ero стороны, которые прежде были «окутаны наиболее густым покровом легенды», с тем, однако, условием, чтобы не включиться в «лихорадочную погоню за сенсацией», а добросовестно «устанавливать факты, не только окутанные легендой, но и просто неведомые историку, не окутанные даже и легендой»." При решении этой исследовательской задачи, отмечал Б. А. Романов, ему «пригодились <...> острота и изощренность документального зрения и изучения, в которых школили» ero поколение «учителя с самой школьной скамьи». Принимаясь за изучение «оставленного современниками собьгп~й публицистического, мемуарного, эпистолярного <...> и ассортиментированного документального материала», Б. А. Романов «не сомневался в сугубой необходимости непримиримо-критического к нему отношения <...> микроскопического текстуального изучения — не хуже, а то и почище древних летописных сводов». «Развуалирование <...> импе-

79

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 78. Читать онлайн