ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 387. Читать онлайн

писной записи, как одного из тех „людей"», которых он имел в виду в исследовании о «людях» и «нравах» древней Руси, «то есть как безымянное действующее (в данном случае- пишущее) лицо». Только «беря летописный текст как призму, через которую преломляется прежде всего этот литературный факт», принимая во внимание ничем не сдерживаемую тенденцию пишущих — «либо к идеализации, либо к осуждению, даже опорочиванию описываемого действия, лица или группы», Б. А. Романов позволял себе «осторожно пользоваться» всего только «силуэтными отображениями в этом тексте так называемых исторических фактов, попавших в летописное изложение»." Заслуживает внимания осторожность, с которой автор подходит к результатам анализа летописей. Ведь недаром он «факты», устанавливаемые данным способом, квалифицирует в качестве «так называемых». Насколько это противостоит тенденции использования в исторической литературе летописей вкривь и вкось — безотносительно ко времени и месту их создания, и вообще как «газеты», сообщающей о тех или иных «фактах»! С легкой руки С. Н. Чернова этот способ стал характеризоваться как потребительское отношение к источникам.

В известной степени аналогичный, но в данном аспекте абсолютно новаторский (небывалый, по словам С. Н. Валка) прием Б. А. Романов применил к юридическим памятникам (преимущественно к «Русской Правде») — «прием тоже литературной трактовки литых юридических формул, задаваясь каждый раз вопросом, какие конкретные варианты житейских ситуаций имелись в виду авторами этих памятников». Он снова подошел к ним как к «призме», своеобразно преломлявшей не только правовые нормы, но и все многообразие «реальной жизни, которую законодатели тщились уложить в прокрустово ложе своей законодательной воли»." Интерпретируя правовые нормы, Б. А. Романов не отказывался от того, чтобы «идти путем умозаключения от наличия запрета или кары к распространенности запрещаемого или караемого действия и от наличия совета или предписания — к отсутствию в повседневном быту предписываемой нормы поведения или к обычности ее нарушения». И в этом случае он допускал, что не исключена ситуация, вынуждающая «отказаться от поисков подлинного факта», но она, по мнению Б. А. Романова, не фатальна, поскольку «остается ценить возможность всмотреться в мелочи жизни, в людей, в черты быта и нравов эпохи»."

Не менее новаторским оказался прием, который был направлен на поиски в «литературе» этой «эпохи» отражения-

за4

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 387. Читать онлайн