ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 135. Читать онлайн

влияния старой профессуры на ход университетской жизни, хотя в момент самих выборов мне было уже известно о кандидате, которого выставляет партийная группа»; «отдаляясь от „кружка молодых историков" в части его собраний с докладами и даже открыто называя их (в 1925 г.) „начинающими старичками", то есть в значительной мере устаревшими, бесплодными смоковницами, я не порывал с вечеринками кружка и принимал участие в организации тех больших собраний „молодых" и „стариков", которые большей частью приурочивались к годовщине университета и поддерживали спайку этой прежней университетской среды. Или — в своей научно-литературной работе, которая и развернулась-то собственно исключительно <...> благодаря Октябрьской революции, избавившей меня от необходимости школьного преподавательства, введшей меня в Главархив и в университет и затем в Исследовательские институты, кончая ЛИМом (Ленинградским институтом марксизма. — В. П.), и которая по темам (новейшее время — империализм и рабочее движение 900-х годов), по материалу и по политическим установкам всецело является продуктом советской науки, — даже и в этой работе я, за малыми исключениями, был связан оглядкой на старое „общественное мнение", что сказывалось, в частности, на стиле и тоне моих печатных выступлений и, в частности, несомненно сказалось на последнем моем труде («Россия в Маньчжурии»), признанном вполне и марксистской критикой <...> и, как мне говорил, например, Е. В. Тарле, имеющем и хорошую устную прессу и среди старых историков»; «...эта оглядка сказалась также и в том, что я при раздаче экземпляров этой книги роздал ее не только хорошо знакомым лицам, беспартийным и партийным, но и некоторым московским историкам, которых лично видел от одного до трех раз в жизни»; «...это сказалось и в том, что я не ограничился обсуждением рукописи книги с моим учителем проф. А. Е. Пресняковым, очень помогавшим мне в моем приближении к марксизму, и предоставлением затем корректурных листов, а зимой 27 — 28 r. передал, правда, первые 12 лл. в корректуре „по старому обычаю" на просмотр С. Ф. Платонову (правда, дальнейших листов уже не передавал по мотивам чисто личных отношений, слагавшихся под влиянием провала С. Ф. Платоновым кандидатуры А. Е. Преснякова на выборах в Академию)»; двойственность «между революцией и контрреволюцией» «определила и мое двойственное отношение к Академии наук». Эта «двойственность» якобы должна была страховать Б. А. Романова «от мести контрреволюции» в случае «ее победы»."

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 135. Читать онлайн