ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 391. Читать онлайн

За ним стоит движущийся лабиринт лихорадочно мелькающих гипотез, нащупывающих эти связи». Б. А. Романов считал, что гипотеза призвана также возмещать недостаточность материала, а «наука о раннем прошлом» без гипотезы вообще «ничего не стоит». «До старости лет, — писал он, — донес свое пристрастие к гипотезам и убеждение, что ими-то и движется наука, поскольку они вызывают споры <...>, то есть движение, а не окаменение мысли человеческой». «Мне любы гипотезы, свободно покачивающиеся, но укрепленные не на гвоздях, а на тугих винтах», — отмечал Б. А. Романов. Он ценил такую систему аргументации, при которой «в кружеве доказательств <...> не торчит ни одной ниточки, за которую бы, ухватясь, можно было бы распустить все кружево» (слова, произнесенные Б. А. Романовым при обсуждении в 1941 r. доклада А. И. Копанева о «купляю> Ивана Калиты и записанные самим А. И. Копаневым). Но в то же время Б. А. Романов говорил, что не всякий материал позволяет выстраивать столь прочную цепь гипотез. В этих случаях он считал необходимым прибегать к ничему не обязывающим предположениям, предлагать читателю — на выбор — два или несколько возможных вариантов решения.

Ранее мной уже было отмечено, что Б. А. Романов был первым, кто еще в 20-х годах виртуозно применил приемы исследования, выработанные при анализе древних памятников, к публицистическому, мемуарному, эпистолярному и документальному материалу нового времени. Он обосновал эту методику во время своего докторского диспута в 1941 г., подчеркнув необходимость «микроскопического текстуального изучения» источников, относящихся к «недавнему прошлому», — «не хуже, а то и почище древних летописных сводов»."

Одним из важных компонентов исследовательского почерка Б. А. Романова, как заметил С. Н. Валк," было воображение, которое для него «играло всегда» «роль программы». Он сам себя называл «выдумщиком», «фантазером». Без фантазий, писал Б. А. Романов, «я никогда не обходился». Именно фантазия позволяла ему сопрягать и сопоставлять отдаленные, на первый взгляд, источники, факты и явления, парадоксальным образом комбинируя их, и в результате находить такие сцепки, которые сплетали факты в картину, демонстрирующую их взаимозависимость. При этом проявлялись особые, присущие ему свойства — яркость, темперамент, свобода мастера, осознающего неординарность своего дара. Б. А. Романов как-то сказал, что если бы ero книгу о «людях» и «нравах» мог прочитать А. Е. Пресняков, то он

заа

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 391. Читать онлайн