ПравообладателямТворчество и судьба историка: Борис Александрович Романов, Панеях Виктор
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Панеях Виктор Моисеевич djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В книге освещен жизненный и творческий путь выдающегося историка Б. А. Романова (1889—1957). Получив профессиональное образование в дореволюционном Петербургском университете как специалист по истории древней Руси, Б. А. Романов после Октябрьской революции стал активно разрабатывать проблемы внешней и внутренней политики России конца XIX—начала XX в. Он оставил глубокий след в историографии. Его перу принадлежит монография «Россия в Маньчжурии» (1928), «Люди и нравы древней Руси» (1947), «Очерки дипломатической истории русско-японской войны» (1947, 1955), комментарии к «Правде Русской» (1940, 1947). «Судебнику 1550 г.» (1952), ряд статей и публикаций источников. Работы Б. А. Романова основываются на блестящей источниковедческой технике, отличаются новаторством, отточенным литературным стилем, парадоксальностью, оригинальностью. Он опережал свое время, в котором ему приходилось жить и творить (20—50-е годы), — время идеологического гнета, принудительного единомыслия, проработок и репрессий. Б. А. Романов разделил участь многих представителей петербургской исторической школы, был репрессирован в 1930 г. по так называемому Академическому делу 1929—1931 гг., отбывал срок заключения на строительстве Беломоро-Балтийского канала, подвергался высылке на 101-й км, гонениям и проработкам, он постоянно ощущал себя аутсайдером советской исторической науки. Б. А. Романов в период недолгого преподавания в Ленинградском универ-ситете (1944—1953 гг.) создал свою школу, воспитал замечательных историков.

DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М.
Страница 395. Читать онлайн

том, что, по «дамскому мнению», «книга получилась сухой», Б. А. Романов сообщал, что из-за нездоровья «мог ознакомиться пока только с введением», почему не имеет оснований «судить о „сухости" книги». «Ho, — шутливо продолжал он, — и дамские суждения о книгах не всегда можно игнорировать; все зависит от качества мозгов самих дамЬ>. А далее он высказал свое мнение о связи между авторской фантазией, его воображением и характером изложения: «Судя по ее (книги. — В. П.) строению, здесь было место для фантазии автора, что значительно оживило бы самый рассказ. Рассказ же — это вопрос не только удачи автора, но и доброй ero воли, конечно, сопряженной с болыпим трудом и значительным усилием воображения. Если Вы не дали себе труда позаботиться о своем рассказе и ограничились заботой о простом изложении данных статистического характера, то ничего иного и получиться не могло, кроме впечатления сухости изложения при всей ее научности. Между тем, судя по оглавлению, которое мне прочитали, там есть место для „рассказа", и книгу можно было бы сделать занимательной, на что имеют право не только читательницы, но и некоторые читатели. Я бы, например, причислил себя к таковым и на Вашем месте поискал бы так называемого конца веревки, за которую постарался бы ухватиться».4'

При всем присущем Б. А. Романову стремлении к точности, о чем он не раз писал, он проявлял глубокое понимание сложностей, всегда сопровождающих работу историка и связанных с опосредованностъю, а следовательно, неточностью исторической ретроспекции. И чем в большей степени отдалено было описываемое время, считал он, тем менее доступно адекватное воспроизведение людей, их бытового поведения, особенностей их социальности и формы их связей. «Меткость глаза историка не абсолютна, и „недолет †перелет †попадан" есть тоже закон для твердого исторического суждения»,- утверждал Б. А. Романов, почему считал только и возможным при интерпретации событий, отстоявших всего только на столетие, совмещать оценку явлений «мерками того (т. е. начала XIX в. — В. П.) и нашего» (т. е. начала ХХ в. — В. П.) и, «взаимно их корректируя, найти производную, которая и будет подлинно историческою».

Что же касается времен более ранних, и прежде всего истории древней Руси, то к ее воспроизведению Б. А. Романов подходил с такой осторожностью, которая свидетельствовала о понимании им трудностей проникновения в чуждое современному человеку мировидение и мышление ero далекого предка. Недаром он в иных случаях вынужден был «отказы-

Обложка.
DJVU. Творчество и судьба историка: Борис Александрович Романов. Панеях В. М. Страница 395. Читать онлайн