Часть пятая. Несколько лет в абсолютно ином.

Глава 3. Неведомый великий гений.

"Два человека, которые читали Жана-Поля Туле и встретились поговорить (скорее всего, в баре), воображают, что это является признаком аристократизма" - писал сам Туле. Случается, что великое держится на булавочных головках. Благодаря этому очаровательному юному писателю, безвестному, несмотря на усилия нескольких ревнителей, до нас дошло имя Артура Мэйчена, едва ли знакомое во Франции хотя бы двум сотням людей.

Поиски позволили нам удостовериться, что произведения Мэйчена, составляющие более 30 томов ("Анатомия табака", 1884; "Великий бог Пан", 1895; "Дом души", 1906; "Холм мечтаний", 1907; "Великий выбор", 1915; "Ужас", 1917; "Тайная слава", 1922; "Странные пути", 1923; "Лондонское приключение", 1924; "Чувственное чудо", 1926; "Зеленый круг", 1933; "Священный ужас", 1946, и - посмертно - "Рассказы о страшном и сверхъестественном", 1948), по остроте мысли, несомненно, выше произведений Уэллса. (Мэйчен и сам сознавал это: "Г-н Уэллс, о котором вы говорите, несомненно, очень способный человек. Я даже поверил, что он - нечто большее". Это фраза из письма к Ж. П. Туле.).

Продолжая наши поиски в связи с Мэйченом, мы наткнулись на английское общество посвященных, состоящее из высоких умов. Это общество, которому Мэйчен обязан решающим внутренним опытом и лучшими плодами своего вдохновения, не известно даже специалистам, И, наконец, некоторые тексты Мэйчена, в частности - тот, который мы предложим вашему вниманию, полностью освещают редко употребляемое понятие зла, совершенно необходимое для понимания тех аспектов современной истории, которые мы исследуем в этой части нашей книги.

* * *

Однако прежде чем перейти к сути дела, мы расскажем вам об этом любопытном человеке. И начнем с маленькой литературной истории, связанной с малоизвестным французским писателем Туле. Это закончится широко раскрытой подземной дверью, за которой еще дымятся останки мучеников и развалины нацистской трагедии, потрясшей весь мир.

Пути фантастического реализма, как мы увидим еще раз, не похожи на обычные пути познания.

Третьего ноября 1897 года некий друг Жана-Поля Туле, "несколько склонный к оккультным наукам", дал ему прочесть роман совершенно неизвестного тридцатичетырехлетнего английского писателя "Великий бог Пан". Эта книга о языческом мире первобытных людей, еще не окончательно исчезнувшем, ужившемся с благоразумием и порой являющем среди нас своего бога, потрясла Туле и заставила его заняться литературным трудом. Он стал переводить "Великого бога Пана" и, заимствовав у Мэйчена его декорацию кошмара - чащу, где прячется Великий бог Пан, - написал свой первый роман "Господин дю Пор, общественный человек".

"Господин дю Пор" был опубликован в конце 1898 г. и не имел никакого успеха. Это произведение отнюдь не было значительным. И мы ничего не знали бы о нем, если бы г-н Анри Мартино, крупный знаток Стендаля и друг Туле, не вздумал двадцать лет спустя переиздать этот роман за свой счет. Дотошный историк и преданный друг, Анри Мартино стремился доказать, что "Господин дю Пор" был книгой, вдохновленной чтением Мэйчена, но все же оригинальной. Это он привлек внимание нескольких ученых к Артуру Мэйчену и его "Великому богу Пану", выкопав из могилы забвения скудную переписку между Туле и Мэйченом (Анри Мартино. "Артур Мэйчен и Туле". Неизданная переписка. "Меркюр Де Франс", N 4, январь 1938; Анри Мартино "Ж.-П.-Туле и Артур Мэйчен, "Господин дю Пор" и "Великий бог Пан". Изд-во "Диван", Париж) Для Мэйчена и его огромного таланта все так и ограничилось одной из литературных дружеских связей.

В феврале 1899 г. Жан-Поль Туле, старавшийся на протяжении года опубликовать свой перевод "Пана", получил от автора письмо на французском языке: "Дорогой собрат! Значит, с "Великим богом Паном" в Париже ничего не получается? Если это так, то я действительно "пропал" в отношении этой книги, потому что я питал надежду на французских читателей. Я надеялся, что если бы отведали "Великого бога Пана" в его французских одеждах и сочли хорошим, я бы, возможно, нашел там своего читателя! Здесь все усилия бесплодны. Я пишу, пишу неотрывно, но получается совершенно так же, как если бы я писал средневековые инкунабулы, и мои произведения по-прежнему не находят издателя. У меня в ящике стола лежит маленький томик очень коротких сказок, названный мною "Украшения из нефрита". "Очаровательна книжечка, сказал издатель, - но опубликовать ее совершенно невозможно". Есть также роман "Сад Авалона", нечто на шестьдесят пять тысяч слов. "Это безукоризненное искусство, - сказал добрый издатель, - но это будет шокировать нашу английскую публику". И сейчас я работаю над книгой, которая останется, я уверен, в том же чулане! Возможно, мой дорогой собрат, вы найдете кое-что очень трагическое (или, вернее, трагикомическое) в этих приключениях английского писателя; но, как я сказал, у меня были надежды на ваш перевод моей книги".

"Великий бог Пан" был, наконец, напечатан в журнале "Ла плюм" в 1901 г., а затем, заботами этого журнала, отдельным изданием (переизданная в 1938 г. Эмилем Полем с предисловием Анри Мартино, это единственная книга Мэйчена во Франции. Книга прошла незамеченной).

И только Метерлинк был поражен: "Всячески благодарю за публикацию этого прекрасного и своеобразного произведения. Думаю, что здесь впервые сделана попытка соединить традиционную, т. е. сказочную, магическую фантастику с новой научной и что из этого смешения родилось самое волнующее произведение, какое я знаю, потому что оно затрагивает одновременно и наши воспоминания, и наши надежды".

* * *

Артур Мэйчен родился в 1863 г. в Уэлсе, в Карлсон-он-Аск, крошечной деревушке, бывшей резиденции двора короля Артура, откуда рыцари Круглого стола отправлялись на поиски чаши Грааля. Зная, что Гиммлер в годы войны организовал экспедицию для поиска этой священной чаши, и пытаясь осветить тайную нацистскую историю, мы наткнулись на текст Мэйчена, обнаружив затем, что писатель появился на свет Божий именно в этой деревушке, колыбели вагнеровских тем. И мы лишний раз сказали себе, что совпадения носят светящиеся одежды - для умеющего видеть.

Мэйчен еще в молодые годы поселился в Лондоне и жил там в страхе, как Лавкрафт в Нью-Йорке. В течение нескольких месяцев он служил рассыльным в магазине, потом учителем, но убедился, что не способен зарабатывать на жизнь в обществе. Он стал писать, находясь в крайней материальной нужде и в состоянии полного истощения. Долгое время он жил переводами: "Мемуары Казановы" в двадцати томах за 30 шиллингов в неделю - и так в течение двух лет.

После смерти отца-священника он получил скромное наследство и, ненадолго обретя хлеб и кров, продолжал свой труд со все возрастающим ощущением, что "огромный духовный залив отделяет его от других людей" и что его все неодолимей влечет жизнь "тайного Робинзона Крузо".

Его первые книги в жанре фантастики были опубликованы в 1895 г. Это "Великий бог Пан" и "Малый свет". Он утверждал в них, что Великий Пан не умер и что силы зла в магическом смысле этого слова не перестают докатываться до некоторых из нас, чтобы провести на другую сторону мира. В том же ключе были опубликованы в следующем году "Белый порошок" и самое значительное из написанных им произведений, настоящий шедевр "Тайная слава".

В тридцать шесть лет, после двенадцати лет совместной жизни, он потерял любимую жену: "За эти двенадцать лет мы не разлучались и на двенадцать часов; поэтому можете себе представить, что я вынес и что мне по-прежнему приходится выносить ежедневно. Если у меня и осталось желание увидеть некоторые свои рукописи изданными - то лишь для того, чтобы иметь возможность на каждой написать: "Власть души - милость Божья". Он безвестен, он живет в нищете, его сердце изранено. Через три года, в тридцать девять лет, он отказывается от литературной деятельности и становится странствующим актером.

"Вы говорите, что вам не хватает смелости, - пишет он Туле, - но у меня ее нет совсем. Так мало, что я не пишу более ни строчки и думаю, что не напишу никогда. Я теперь стал странствующим комедиантом: я взошел на подмостки и сейчас играю в "Кориолане".

Он скитается по Англии с шекспировской труппой сэра Фрэнка Бенсона, затем присоединяется к труппе Сент-Джеймсского театра. Незадолго до первой мировой войны, будучи вынужден оставить театр, он, чтобы существовать, немного занимается журналистикой. Он не пишет никаких книг. В суматохе Флит-стрит, среди коллег по работе, его странная фигура задумчивого человека, его медлительность и приветливость ученого вызывают улыбку.

Для Мэйчена, как следует из всех его произведений, "человек создан из тайны для тайн и видений". Действительность - это сверхъестественное. Внешний мир малопоучителен - по крайней мере если не смотреть на него как на вместилище умов; понастоящему полезными можно считать разве лишь те книги, которые посвящены поискам вечной истины. Критик Филипп ван Дорен Стерн говорит: "Возможно, в фантастических рассказах Мэйчена больше глубоких истин, чем во всех графиках и статистиках мира".

Литературный успех принес Мэйчену очень странное приключение. За несколько недель он стал знаменитостью, - но удар, который он от этого получил, привел его к решению покончить с писательством.

Журналистика его тяготила, а писать только для себя у него больше не было желания. Разразилась война. Нужна была героическая литература. И в это время, хотя он вовсе не писал в таком жанре, "Ирвинг Ньюс" заказала ему рассказ. Он написал его, как говорится, "спустя рукава", но все же в своей обычной манере. Это были "Лучники". 20 сентября 1914 г., на следующий день после отступления из Мокса, газета его опубликовала. Мэйчен выдумал эпизод боя: св. Георгий в сверкающей кольчуге, во главе ангелов, которые были древними лучниками Азинкура, приходит на помощь британской армии. И десятки солдат написали в газету: этот господин Мэйчен ничего не выдумал. Они своими глазами видели под Моксом ангелов св. Георгия, влившихся в их ряды. Они могли засвидетельствовать это своим честным словом. Таких писем было опубликовано много, и Англия, жадная до чудес в такой опасный для нее момент, взорвалась. Мэйчен страдал от безвестности, пытаясь раскрыть тайну реальности. А на сей раз он взбудоражил всю страну смелой выдумкой. Или, быть может, скрытые силы так часто поднимались и принимали ту или иную форму по призыву его воображения, будучи связаны с глубокой истиной, что на этот раз сработали без его ведома? Более двенадцати раз Мэйчен повторял в газетах, что его рассказ был чистейшей выдумкой, - но никто и никогда ему не верил. Незадолго до смерти, более чем через тридцать лет, глубоким старцем, он непрерывно возвращался к этой экстравагантной истории с ангелами из Мокса.

Несмотря на то, что он стал знаменит, книга, написанная им в 1915 г., не имела никакого успеха. Это "Великое возвращение", эссе-размышление о Граале. Затем в 1922 г. появилась "Тайная слава", критика современного мира в свете религиозного опыта. В шестьдесят лет он начал оригинальную автобиографию в трех томах. У него было несколько поклонников в Англии, но он умирал с голоду. В 1943 г. (ему было восемьдесят лет) Бернард Шоу, Макс Бирбон и Т. С. Эллиот образовали комитет, чтобы собрать средства, которые избавили бы Мэйчена от неумолимой перспективы - встретить свою кончину в приюте для бедняков. Он ушел из жизни мирно, в маленьком домике в Букингэмшире, в 1947 г. Его всегда восхищала одна фраза Мюрже. В "Жизни богемы" художник Марсель не имеет даже постели. "На чем же вы спите?" - спросил у него хозяин. "На Провидении", - отвечал Марсель.

* * *

Около 1880 г. во Франции, Англии и Германии образовались общества посвященных, тайные "герметические" ордена, объединявшие могущественных лиц. История этого постромантического мистического кризиса пока еще не описана, но вполне того заслуживает. В ней можно было бы найти происхождение многих крупных течений мысли, определивших течения политические.

В письмах Артура Мэйчена в Жану-Полю Туле можно встретить два странных пассажа: В 1899 г.: "Когда я писал "Пана" и "Белый порошок", я не думал, что столько странных событий могло бы когда-нибудь произойти в реальной жизни и даже что они вообще могли бы произойти. Но с тех пор и совсем недавно в моей жизни имели место испытания, совершенно изменившие мою точку зрения на этот счет... Теперь я убежден, что на Земле нет ничего невозможного. Едва ли следует добавлять, что, по моему мнению, ни одно из этих испытаний не имеет отношения к таким обманам, как спиритизм или теософия. Но я верю, что мы живем в мире великой тайны, совершенно поразительных вещей, о которых не подозреваем".

В 1900 г.: "Одна вещь может вас позабавить: я послал "Великого бога Пана" одному адепту, завзятому "оккультисту", которого встретил... под розой] "Книга является неопровержимым доказательством, что мыслью и созерцанием вы достигли известной степени посвящения независимо от орденов и испытаний", вот что он мне написал". Кто этот адепт? И какие это испытания? В другом письме, после приезда Туле в Лондон, Мэйчен пишет ему: "Г-н Уайт, которому вы очень понравились, шлет вам привет".

Имя того. о ком упоминает Мэйчена и кто удостаивал своим посещением лишь весьма немногих, и привлекло наше внимание. Уайт был одним из лучших историков алхимии и специалистом по Ордену Розы и Креста.

Вот к чему привели наши поиски сведений о любопытных связях Мэйчена, когда один из наших друзей принес нам серию сообщений о существовании в Англии в конце XIX века и начале XX века тайного общества посвященных, вдохновляемого розенкрейцерами (он публиковал свои сообщения во втором и третьем номерах журнала "Башня святого Иакова", в 1956 г. под именем Пьера Виктора: "Герметический орден Золотой Зари").

Итак, это общество называлось "Золотая Заря". Оно состояло из нескольких наиболее блестящих умов Англии - и Артур Мэйчен был одним из его адептов.

"Золотая Заря", основанная в 1887 г., происходила от английского общества розенкрейцеров, созданного за двадцать лет до того Робертом Вентуортом-младшим; она вербовала своих членов среди мастеров-каменщиков (масонов). Общество розенкрейцеров состояло из 144 членов,среди которых был даже Бульвер-Литтон, автор "Последних дней Помпеи".

"Золотая Заря", численность которой была еще меньше, поставила своей практической целью магические церемонии и получение власти и знаний, доступных посвященным. Руководителями были Будмэн, Мейтерс и Рене Десткотт ("Посвященный", о котором Мэйчен говорил Туле в своем письме от 1900 г.). "Золотая Заря" была в контакте со сходным германским обществом, а некоторые ее члены входили позднее в знаменитое антропософское движение Рудольфа Штайнера, потом - в другие влиятельные движения донацистского периода. Мастером "Золотой Зари" был Алистер Кроули, совершенно необыкновенный человек, один из наиболее крупных умов того "нового язычества", следы которого мы обнаруживаем в Германии.

После смерти Будмэна и отставки Десткотта Великим Мастером "Золотой Зари" стал С. Л. Мейтерс, который руководил ею некоторое время из Парижа, где женился на сестре Лнри Бергсона.

Находясь во главе "Золотой Зари", Мейтерс был замещен знаменитым поэтом Иитсом, получившим позднее Нобелевскую премию.

Иитс принял имя "Брат Демон - Бог Наоборот". Он председательствовал на собраниях в шотландском костюме, в черной маске, с золотым кинжалом у пояса.

Психология bookap

Артур Мэйчен принял имя "Филус Акварти". Только одна женщина вошла в "Золотую Зарю" - Флоренс Фарр, директриса театра и близкая подруга Бернарда Шоу. Там можно также было найти писателей Блэквуда, Стокера, автора "Дракулы", и Сакса Ромера, равно как и Пека, шотландского астронома, президента Королевской Академии. Кажется, что эти высокие умы были отмечены "Золотой Зарей" навсегда. По их собственному признанию, их мировоззрение изменилось, и практика, которой они занимались, не переставала казаться им действенной и достойной похвалы.

Некоторые тексты Артура Мэйчена воскрешают знание, забытое большей частью людей, хотя и необходимое для правильного понимания мира. Даже для неподготовленного читателя беспокоящая истина просвечивает между строками этого писателя. Когда мы решили процитировать вам некоторые страницы Мэйчена, мы еще ничего не знали о "Золотой Заре". Хоть мы и сохранили все пропорции и наше спасительное смирение, здесь с нами произошло то же, что происходит с самыми великими жонглерами: от равных по ловкости рук их отличает то, что во время их лучших упражнений предметы начинают жить самостоятельно, ускользают от их воли, проявляют непредвиденную удаль. Так и нас обогнало магическое. Мы искали в поразившем нас тексте Мэйчена общее освещение аспектов нацизма, - показавшихся нам более значительными, чем все сказанное официальной историей. Нетрудно заметить, что нашу систему поддерживает неумолимая логика, которая могла бы на первый взгляд показаться ошибочной. В известном смысле мало удивительного в том, что эта информация приходит к нам от члена общества посвященных, явно отмеченного печатью "ново-язычества".