Введение в общую культурно-историческую психологиюАлександр Шевцов (PDF, стр. 248)

– Здравствуйте, дети, – говорил он, обнимая и благодаря своих генералов и офицеров. – Благодарю вас за подвиги, за победу. Бог видел труд ваш, и потомство не забудет вас.

«Да, – подтвердила ее мама. – И так же, как в случае с губкой, чем больше мы вытираем, тем меньше остается неприятных пятен. Если, например, ты посмотришь на воздух, который выходит наружу сейчас, ты, вероятно, заметишь, что он стал не таким коричневым, как прежде?»

Долгое время я не мог сформулировать словами тревожившее меня чувство. Но однажды, когда мы беседовали за обедом, я вдруг спохватился: Вейн никогда, абсолютно никогда не обсуждал со мной свои проблемы. Он не рассказывал о своих поисках, неудачах, горестях и не знал, как реагировать на мои. Вейн...

Призрак отца открыл ему тайну своей смерти. В призраков тогда верили. И Гамлет поверил. Но ему важно убедиться. И он перепроверяет, придумывает сцену с актерами. Он всех перепроверяет, даже Офелию. И, перепроверяя, каждый раз совершает выбор. Он размышляет вслух там, где обычно люди молчат....

— научиться терпимо относиться к представителям других типов, уважать их за тот вклад в культуру, который они могут сделать, лучше понимать идущую от них информацию.

Объекты можно наделить практически любыми физическими характеристиками: их можно сделать массивными и легкими, твердыми и мягкими, горячими и холодными, подвижными и неподвижными, и так далее, «все, как душа пожелает».

Мы пытаемся что-то планировать, ищем кого-то, кто указал бы нам путь и помог нашему росту. Тем не менее мы очень мало заботимся о самом процессе обучения, о правильных отношениях между учеником и наставником, пронизанных любовью.

Оценка новых научных теорий ставит проблемы перед властными структурами внутри научных сообществ, с их немногими иерархами, которые держат плотно закрытыми крышки кувшинов во избежание брожения. Научная пресса ведет свою политику: она держит публику и даже научную общественность в неведении...

Из России в Швейцарию Н. А. Рубакин вывез только 7000 томов. Здесь он создает новую библиотеку, которая к концу его жизни выросла до 80 тысяч томов.

Некоторые становятся настоящими мастерами в этой области. На поиски алиби у них уходит куда больше энергии и фантазии, чем им понадобилось бы для решения самой проблемы.

♦ Сестра неуверенности и застенчивости — низкая самооценка. Поставьте себе цель добиться самоуважения.

Человек, растождествленный с личностью, никогда не будет испытывать чувство собственного ничтожества, осознав необозримость культуры. Он также оставит в покое тех, которые тут названы софистами, и, распрощавшись со своим болезненным красноречием, займется Реальностью.