При этом Игорь умел читать, писать, проявлял незаурядные способности к математике. Однако общался он на уровне грудного ребенка. Когда младенец тянет мать за волосы и норовит ткнуть пальцем ей в глаз, он не помышляет причинить ей боль, он стремится к взаимодействию.
Я скажу тебе, что он делает. Он заводит простенький разговор, пока готовится кофе, при этом потеет и нервничает, выбирая момент, когда сделать первый ход к ней. Потом, когда она налила кофе, он нервно отхлебывает, мучаясь в сомнениях, не пора ли что-нибудь предпринять, или, может быть, еще...
Эту же мысль, но только иначе, высказывает Сократ в "Меноне", когда спрашивает, может ли вообще кто-либо сознательно желать себе зла. Мы, интенциональные системы, иногда желаем себе зла из-за недоразумения, дезинформации или в силу полной невменяемости, но неотъемлемой частью рациональности...
применимы не только к психическим расстройствам, а клинический психоанализ — не единственный род психоанализа.
Отказ жениху мотивируется двумя моментами: скупостью и ревнивой подозрительностью. В основе обеих черт лежит параноическое начало, определяющим фактором является подозрительность. С ревнивой подозрительностью он следит за каждым шагом дочери, он постоянно озабочен тем, что кто-то обнаружит...
Мы привыкли думать, что человек представляет собой центр, в котором фокусируются внешние воздействия и из которого расходятся линии его связей, его интеракций с внешним миром, что этот центр, наделенный сознанием, и есть его "я". Дело, однако, обстоит вовсе не так. Мы видели, что многообразные...
Этот вопрос приводит нас к очень важной части нашей задачи, потому что, как вы припоминаете, мы начали это эмпирическое исследование не только для того, чтобы раскрыть любопытную страницу в естественной истории человеческого сознания, но, главным образом, затем, чтобы составить суждение о...
Решать, думать, помнить, знать, медитировать, понимать, намереваться, осознавать, оценивать, решать, учить, мотивировать изменять, сознательный, относиться.
Все это — удовольствия сомнительного качества. Они — так или иначе — могут обернуться против нас самих.
Пожалуй, чаще всего библиотекарей нет ни любимых, ни нелюбимых. Взяли книгу – вернули, взяли – вернули.
"Должно быть, она вжилась в эту роль", — подумал я, выпивая жидкость. Она была теплой и соленой и имела известковый и одновременно горьковато-сладкий привкус. У нее был вкус крови чего-то старого-престарого. Я старался не думать о том, насколько я теперь зависим от милости этих...