Внимание!!! Эта книга eщё не проверена модератором!
ПравообладателямВведение в прикладную культурно-историческую психологию, Шевцов АлександрШевцов АлександрВведение в прикладную культурно-историческую психологию
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Шевцов Александр Александрович pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

PDF. Введение в прикладную культурно-историческую психологию. Шевцов А. А.
Страница 201. Читать онлайн

Часть пятая. Нравственность. — Раздел второй. — Принципы

бояться и слушаться, как духовных вождей революции, не потому, что они- ум, а потому, что они сила. И если вспомнить «Что делать?» Чернышевского, вспомнить ero героя, который вместе с бурлаками таскает корабль, чтобы поражать воображение людей своей силой, станет очевидно, что Тургенев не преувеличил: врачи и террористы — сила, потому что они чужой крови не боятся.

И это не мои домыслы. Тот же Кропоткин пишет про нигилизм и образ Базарова, как про свой идеал. Идеал, прикрывающийся множеством красивых слов, как и презираемые им болтливые позеры-отцы, но при этом проговариваюшийся, что главным для него была битва «за индивидуальность», то есть, говоря по-русски, за возможность показать себя:

«И в России это движение — борьба за индивидуальность — приняло гораздо более мощный характер и стало более беспощадно в своем отрицании, чем где бы то ни было. Тургеневе своей замечательной повести "Отцы и дети "назвал его нигилизмом.

Прежде всего нигилизм обьявил войну так называемой условной лжи культурной жизни. Его отличшпельной «epmou была абсолютная искренность. Ива имя ее нигилизм отказался сам — и требовал, чтобы сделали другие, — от суеверий, предрассудков, привычек и обычаев, существования которых разум не мог оправдать. Нигилизм признавал только один авторитет — разум, он анализировал все общественные учреждения и обычаи и восстал против всякого рода софизма, как бы последний ни был замаскирован.

Он порвал, конечно, с суеверием отцов. По философским своим понятиям нигилист был позитивист, атеист, эволюционист в духе Спенсера или материалист» (Кропоткин, с. 404).

И еше утилитарист в духе Бентама и Милля. Иначе говоря, охотник за пользой, которую и положит сам Кропоткин в основание своей Этики. Но это не важно, хотя и правило нами целый век. Сейчас мне важнее тот разум, о котором говорит нигилист: он признает только авторитет разума. И с его помощью изгоняет суеверия и привычки, а именно становится атеистом. Но чей разум он признает?

Ведь кажется, что свой. Да вот где его взять? И как им познать истину? Как им заявить назло старикам: а я не верю в вашего бога и что угодно еше,- я понимаю. Но как им достичь не веры, а знания? Как им действительно уйти от суеверий? Нигилисты и революционеры этими вопросами не смушались. Они читали Бюхнера, и им было достаточно для того, чтобы избрать свой лагерь, одного ощущения силы, которая чувствовалась за материализмом. Они читали Чернышевского и избирали:

«Â нигилистах Чернышевского, выведенных в несравненно менее художественном романе "Что делать?", мы уже видели лучшие портреты самих себя» (Там же, с. 407).

Что же было главным доказательством истинности новой веры для разума детей? Соответствие действительности? Нет, все та же сила...

«То же было и со словом "нигилисты ", которое так интриговало когда-то журналистов и столько раз давало повод к удачной и неудачной игре слов, пока

202

Обложка.
PDF. Введение в прикладную культурно-историческую психологию. Шевцов А. А. Страница 201. Читать онлайн