Эффективные терапевтические механизмы ЛСД терапии


...

 

Переживание Таней опыта ее прошлой жизни. Над ней темные облака закрывают звездное небо и полную луну.

Интересным является тот факт, что этот механизм не ограничен психоделическими состояниями. О множестве подобных наблюдений сообщали терапевты, которые используют немедикаментозные переживательные техники, такие как гипноз, гештальт-терапия и примальная терапия. Денис Келси и Джоан Грант (Dennys Kelsey, Joan Grant (45)) вызывали у своих субъектов гипнотический транс и предлагали им вернуться во времени в тот момент прошлого, который послужил источником эмоциональной или физической проблемы. При этом без какого-то специального объяснения многие из их пациентов переживали воспоминания из прошлой жизни, после чего избавлялись от своих симптомов.

Случай одной из их клиенток следует упомянуть в данном контексте, так как механизм, работавший в том случае, очень похож на то, что я наблюдал на протяжении многих лет работы в области ЛСД психотерапии. Она страдала от острой фобии птичьих крыльев и перьев, и традиционное психологическое лечение, которое она проходила на протяжении многих лет, ей не помогало. Ее сложный симптом был разрешен после того, как она пережила драматичную разрядку в ходе опыта, который имел качество воспоминания о прошлой жизни, где она была мужчиной, персидским воином, который был ранен стрелой и умирал на поле боя. Пока он лежал там еще живой, вокруг него собрались грифы, ожидая его смерти. Они все время приближались к нему, клевали его и били его крыльями по лицу. Пациентка почувствовала, что источником ее страха был именно этот ужасающий опыт; разрядка эмоциональной энергии и возникновение нового понимания полностью и навсегда избавили ее от этого утомительного симптома.

Эммет Миллер (Emmett Miller (70)) также наблюдал похожие случаи, используя гипнотическую технику, которую он называл селективным осознанием. В США есть несколько специалистов, которые специализируются на регрессии пациентов до уровня прошлой жизни для того, чтобы находить корни индивидуальных и межличностных проблем. Многие переживания из их прошлых воплощений были описаны в связи с одитингом Саентологии. Эдгар Кайс (Edgar Cayce) также считает, что источник проблем его клиентов может находиться на кармическом уровне. Иногда воспоминания о прошлой жизни появляются спонтанно в повседневной жизни, и если субъект погружается в них в достаточной степени и завершает их, то они могут иметь такие же благотворные последствия. Остается только сожалеть о том, как много возможностей для успешного терапевтического вмешательства было упущено картезианско-ньютоновскими психиатрами, чьи пациенты достигали кармических уровней. Важность трансперсонального переживания для терапевтического подхода к шизофрении была проиллюстрирована выше в этой книге историей Милады.

Воспоминания предков иногда могут играть роль, сходную с ролью воспоминаний о прошлых жизнях. В некоторых случаях симптомы исчезают после того, как пациенты переживают то, что они ощущают как воспоминания о жизни их предков. Я наблюдал, как некоторые пациенты соотносили некоторые свои интрапсихические проблемы с внутренними конфликтами между семьями их предков, после чего они могли их разрешить. Некоторые психопатологические и психосоматические симптомы иногда можно возвести к элементами растительного или животного сознания. Так, сложные и очень странные ощущения одной пациентки разрешились после того, как она узнала в них  состояние сознания растения и позволила себе погрузиться в ощущение того, что она является деревом. У другого пациента необычные физические ощущение и симптомы острой сенной лихорадки уменьшились под действием препарата и стали настоящими ощущениями животного. Для того, чтобы проиллюстрировать сложность и бесконечную многогранность этой проблемы, я бы хотел описать случай, который не принес чисто терапевтического результата, но привел к самым поразительным открытиям.

Недавно со мной связался Артур, 46-летний математик, который в прошлом имел ЛСД переживание с учебными целями и как средство  для поиска корней своих невротических симптомов. Большая часть работы, которую он проделал на своих сессиях, касалась проблем эмбрионального развития и рождения. Ему пришлось столкнуться с особыми сложностями в этих областях в силу того, что у него была сестра-близнец. На многих своих сессиях у него были ощущения и ведения существ со сложной геометрической организацией. Он чувствовал себя эмоционально вовлеченным в эти переживания, хотя они были странными и, казалось, не имели никакого смысла. Он не мог понять, почему он потратил так много времени на эти мутные и непонятные формы.

Через несколько лет, спустя долгое время после того, как он прекратил свои ЛСД сессии, он переутомился, работая над каким-то проектом. На протяжении нескольких месяцев он недосыпал, пил много кофе и выкуривал две пачки сигарет в день. Во время восстановительного периода после сердечного приступа ему попалась книга Эрнста Геккеля «Художественные формы в природе» (Ernst Haeckel, Art Forms in Nature (35)), в которой были иллюстрации, изображающие различные формы жизни в эволюции. Он был поражен, когда, просматривая книгу, он узнал многие из форм, которые были такой важной частью его ЛСД сессий. В одно мгновение он понял природу процесса, который он не завершил. Как одному из близнецов ему пришлось столкнуться с особой проблемой, связанной с симметрией во время его эмбрионального развития. Его переживания разных стадий его внутриутробной жизни на ЛСД сессиях были связаны с определенными животными формами в соответствии с биогенетическим законом Геккеля. 2 Он понял, что сердце как несимметричный орган представляет собой особую проблему в процессе развития эмбриона. Именно на уровне основ геометрии природы Артур обнаружил глубочайшие корни своего интереса к математике, симметрии и геометрическим формам.

В некоторых случаях ЛСД пациенты осознают, что некоторые из их симптомов, отношений или моделей поведения являются проявлением какой-то архетипической структуры. Полная переживательная идентификация с различными архетипическими существами может привести к разрешению таких проблем. Иногда энергетические формы имеют настолько инопланетное качество, что поведение ЛСД субъектов напоминает то, что иногда называют одержимостью бесами. В таких случаях терапевтическая процедура может приобретать черты экзорцизма в том виде, в котором он практиковался в средневековой церкви, или обряда изгнания злых духов в культурах аборигенов. Такие ситуации могут потребовать много усилий со стороны как пациента, так и терапевта. Следующая история является наиболее ярким примером этого явления, который я когда-либо наблюдал; этот случай отличается от других подобных эпизодов тем, что пациент забыл о большей части процесса.

Когда я работал в Психиатрическом Исследовательском центре Мэрилэнда, меня пригласили на конференцию персонала в Госпитале Спринг Гров. Один из психиатров представил нам случай Флоры, двадцативосьмилетней незамужней пациентки, которую госпитализировали более 8 месяцев назад, и все это время держали в отделении для буйных пациентов. Были применены все доступные методы терапии, включая использование транквилизаторов, антидепрессантов, психотерапия и трудовая терапия, но они все не принесли никакой пользы. Ей грозило провести остаток жизни в психиатрической лечебнице. У Флоры было одно из наиболее сложных сочетаний симптомов и проблем, которое я когда-либо встречал в своей психиатрической практике. Когда ей было шестнадцать, она вступила в банду, которая совершала вооруженные ограбления, в ходе которых погибло несколько ночных сторожей. Когда банду арестовали, Флора провела четыре года в тюрьме как водитель машины, которая увозила налетчиков с места преступления, после чего ее отпустили под честное слово. Во время следующих неспокойных лет она стала принимать разнообразные наркотики. Она была алкоголичкой и героиновой наркоманкой и часто использовала высокие дозы психостимуляторов и барбитуратов. Ее острая депрессия была связана с жестокой суицидальной склонностью; она часто хотела сорваться в своей машине с обрыва или врезаться в другой автомобиль. Она страдала от истерической рвоты, которая часто начиналась в ситуациях, когда она была эмоционально встревожена. Возможно, самой мучительной из ее жалоб был болезненный лицевой тик, «tic doloreux», из-за которого нейрохирург Джон Хопникс предлагал ей операцию на мозге, которая заключалась в обрезании нескольких нервов. Флора была лесбиянкой и страдала из-за этого от острого чувства вины; она никогда не вступала в гетеросексуальные отношения. Кроме того, она была осуждена за то, что серьезно ранила свою подружку и соседку, пытаясь почистить пистолет под действием героина.

В конце конференции в Спринг Гров лечащий врач спросил доктора Чарльза Сэвэджа и меня,  что мы думаем насчет того, что применить для лечения этой пациентки ЛСД психотерапию. Для нас это было очень трудным решением из-за того, что это было время пика национальной истерии, касающейся ЛСД. У Флоры в тот момент уже были судимости, она имела доступ к оружию, и у нее были ярко выраженные суицидальные наклонности. Мы все хорошо понимали, в такой ситуация вероятность того, что у пациентки после сессии могут возникнуть серьезные проблемы, достаточно велика, и что в этих проблемах общественность не задумываясь обвинит препарат, закрыв глаза на то, в каком состоянии она находилась до проведения терапии, что, конечно же, предоставит новые аргументы противниками использования психоделических препаратов. С другой стороны, все остальные методы ей не помогли, и ей грозило пожизненное заключение в психиатрической лечебнице. В конце концов, мы решили включить ее в нашу ЛСД программу, полагая, что ее безнадежная ситуация оправдывает риск.

Первые две ЛСД сессии Флоры мало отличались от многих других, которые я провел в прошлом. Она столкнулась с множеством сложных ситуаций из своего нелегкого детства и постоянно переживала сцены борьбы в родовом канале. Она смогла связать свои жестокие суицидальные наклонности и болезненный лицевой тик с определенными аспектами родовой травмы, и ей удалось разрядить огромное количество интенсивных эмоций и физического напряжения. Несмотря на это, терапевтические улучшения были минимальными.

На ее третьей ЛСД сессии в течение первых двух часов ничего особенного не происходило; ее переживания были похожи на те, которые были у нее на первых двух сессиях. Но вдруг она начала жаловаться на то, что болезненные судороги в лице стали невыносимыми. На наших глазах лицевые спазмы невероятно усилились, и на ее лице застыло выражение, для описания которого лучше всего подходит выражение «маска зла». Она начала говорить низким мужским голосом, и все в ней изменилось настолько сильно, что я не мог найти никакой связи между ее нынешним видом и ее обычной внешностью. В ее глазах было выражение невероятной злобы, ее пальцы были сведены судорогой и выглядели как когти.

Чуждая энергия, которая поработила ее тело и голос, представилась как дьявол. «Он» повернулся прямо ко мне, приказывая мне оставить Флору в покое и больше не пытаться помочь ей. Она принадлежала ему, и он накажет любого, кто посмеет вторгнуться на его территорию. То, что было потом, было чистой воды шантажом, серией зловещих описаний того, что случится со мной, моими коллегами и всей нашей программой, если я откажусь повиноваться. Трудно описать ту жуткую атмосферу, которая царила в лечебной комнате в тот момент; можно было почувствовать неощутимое присутствие чего-то чужого. Шантаж подкреплялся тем, что пациентка  упоминала конкретные факты, о которых она знать не могла.

Я оказался в состоянии значительного эмоционального стресса, который имел метафизические масштабы. Хотя я и раньше наблюдал подобные проявления на некоторых ЛСД сессиях, они никогда не были столь реалистичны и убедительны. Мне было трудно контролировать свой страх и желание ввязаться, как я чувствовал, в активный поединок с присутствием непонятно чего. Я обнаружил, что судорожно вспоминаю, есть ли в нашем медицинском инвентаре распятие. Рациональное зерно в этой идее заключалось в том, что в данный момент, очевидно, проявился некий архетип, и что крест в этих обстоятельствах мог бы оказаться особым архетипическим средством помощи.

Вскоре я понял, что мои эмоции, будь то страх или агрессия, делали эту сущность более реальной; я подумал о сценах из фантастических книг, в которых чужое существо питалось эмоциями людей. В конце концов, я понял, что мне необходимо было оставаться спокойным и целостным. Я решил войти в медитативное состояние, взял сведенную судорогой руку Флоры и попытался обратиться к ней такой, какой я знал ее раньше. В то же время я пытался визуализировать сферу из света, накрывающую нас обоих, что интуитивно казалось мне наилучшим решением. Так прошло около двух часов реального времени; по моим субъективным ощущениям, это были самые долгие два часа в моей жизни, исключая часы моих собственных психоделических сессий.

После этого времени руки Флоры расслабились, ее лицо вернулось к своему нормальному виду; эти изменения были очень резкими, как будто окончился приступ какого-то странного состояния. Вскоре я обнаружил, что она не помнит об этих двух часах. Позже в своем письменно отчете, она описала первые два часа сессии и потом продолжила с того момента, когда «состояние вселения» закончилось. Я серьезно размышлял над тем, стоит ли сообщать ей о том, что она забыла, и, в конце концов, решил этого не делать. Не было никаких причин давать ее сознательному уму пищу для жутких размышлений.

К моему огромному удивлению эта сессия привела к поразительному терапевтическому прорыву. Флора избавилась от своих суицидальных наклонностей и обнаружила новое для себя ощущение ценности жизни. Она бросила пить, употреблять героин и барбитураты и стала систематически посещать собрания небольшой религиозный группы в Катонсвилле. Большую часть времени у нее не было лицевых спазмов; энергия, лежащая в их основе, кажется, исчерпала саму себя, поддерживая «маску зла» в течении двух часов. Те небольшие боли, которые у нее иногда случались, были слабыми и больше не требовали медицинского вмешательства. Она начала пробовать себя в гетеросексуальных отношениях и, в конце концов, вышла замуж. Ее сексуальная жизнь, однако, не была хорошей – она могла вступать в половые отношения, но считала их болезненными и не очень приятными. Брак распался через три месяца, и Флора вернулась к лесбийским отношениям, однако на этот раз они не сопровождались таким острым чувством вины. Ее состояние улучшилось настолько, что ее приняли на работу таксистом. Хотя на протяжении следующих лет у нее были хорошие и плохие периоды, она уже никогда не возвращалась в психиатрическую лечебницу, которая раньше могла стать ее постоянным домом.

Вышеприведенное обсуждение и два примера, представляющие собой лишь малую часть тех наблюдений, которые я сделал на протяжении двадцати лет ЛСД исследований, наводят на мысль о том, что трансперсональные переживания могут иметь большую терапевтическую ценность. Каким бы не было профессиональное и философское мнение терапевта о природе трансперсональных переживаний, он или она должны признавать и учитывать их терапевтический потенциал и поддерживать клиентов, если они в своем самоисследовании зайдут в трансперсональные области.

Наблюдения, сделанные в ходе ЛСД психотерапии, касающиеся эффективных механизмов терапевтических изменений, ясно показывают, что ни одна из существующих психологических школ не объясняет всего спектра процессов, равно как и не предоставляет для них адекватной объясняющей модели. Некоторые из основных психотерапевтических направлений предлагают полезные формулы в той области бессознательного, на которой они фокусируются. Так психоанализ Фрейда помогает, когда ЛСД сессии проходят на биографическом уровне. Ранкианская модель с некоторыми важными видоизменениями соответствует пониманию биологических аспектов рождения и процесса смерти-возрождения. Райхианский и неорайхианский подходы дают важные теоретические и практические ключи к работе с физическими и энергетическими аспектами биографического или перинатального уровней. В психологии Юнга описываются и картографируются многие важные переживательные сферы трансперсонального. И все же каждую из этих систем можно лишь частично применить к психоделическому процессу, и желание строго придерживаться любой концептуальной модели приносит намного больше вреда, чем пользы. В этом отношении, психологии и психотерапии есть чему поучиться у современной физики. Недавно физик-теоретик Джефри Чу (Geoffrey Chew (20)) сформулировал революционный подход, который он назвал философией природы «бутстрапа». С его точки зрения, Вселенную следует рассматривать, не как гигантский часовой механизм, скопище объектов, взаимодействующих между собой по принципам механики Ньютона, а как необыкновенно сложную сеть взаимовлияющих событий. Ни одно из свойств ни одной из частей сети не является фундаментальным; все они являются следствием свойств других частей, и общее постоянство их взаимодействия определяет структуру всей сети. Тот способ, которым различные науки разделяют реальность, крайне произволен, и все научные теории являются лишь более или менее полезными приблизительными соответствиями.

В области исследования сознания наиболее близкой параллелью философии Чу является концепция спектральной психологии, сформулированная Кеном Уилбером (Ken Wilber (103)). Он полагает, что различные существующие школы точно описывают различные уровни и связи сознания, но не применимы к психике в целом. Для эффективной ЛСД психотерапии необходимо подходить к процессу самоисследования с точки зрения спектральной психологии и в духе философии бутстрапа. Теоретические модели любого рода являются только примерной и полезной системой организации данных, полученных в разных областях в разное время. Их не следует путать с полным и всеобъемлющим описанием мира. Для того, чтобы помочь научному прогрессу, а не помешать ему, концепция должна быть предварительной и гибкой; она должна быть открытой новым наблюдениям. Реальность всегда больше и сложнее, чем самая точная ее теория. Если терапевт путает теоретическую систему и правду о реальности, он рано или поздно начнет вмешиваться в терапевтический процесс и заведет в тупик лечение пациентов, чьи терапевтические нужды включают в себя переживания, которые не допускаются системой.

В настоящее время я полагаю, что все эмоциональные и психосоматические симптомы являются результатом блокирования энергии и, по сути, представляют собой конденсированные переживания, пытающиеся проявиться. Я верю, что задачей терапевта является помощь в мобилизации этой энергии и способствование ее свободному течению. Терапевт не должен иметь никаких теорий или эмоций по отношению к тем переживаниям, которые проявятся в результате их правильных действий,  и должен  поддерживать процесс, пока он не оказывается опасным для клиента или окружающих. В конце концов, не важно, какое именно переживание будет у клиента, если он или она полностью в него погружаются. Это может быть детское воспоминание, рождение, кармическая сцена, филогенетический эпизод или демоническое проявление. Терапевт должен быть в достаточной степени открытым для того, чтобы поддержать пациента в его следовании за течением энергии, вне зависимости от содержания процесса. Завершение  переживательного гештальта дает терапевтические результаты вне зависимости от того, был ли процесс интеллектуально понят.  После того, как процесс завершается, терапевт и клиент могут попытаться включить события, произошедшие на сессии, в некую теоретическую модель. В зависимости от природы и уровня переживания, системой, которая предложит лучшую картографию, может быть психоанализ Фрейда, психология Ранка, теоретические построения Юнга, тибетский буддизм, алхимия, каббала или другие древние системы картографии сознания, мифология отдельной культуры или отдельная духовная система. Однако интеллектуальное осмысление следует воспринимать лишь как своего рода «зарядку для ума», не слишком важную для терапевтического прогресса. Хотя на первый взгляд такой подход может выглядеть как интеллектуальная анархия, создающая теоретический хаос, он имеет свою собственную логику и может быть связан с новой моделью вселенной и человеческой природы. Обсуждение этой темы будет представлено в новой книге.