Приложение


...

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО В КРИЗИСНЫХ СИТУАЦИЯХ И ПРИНЦИПЫ САМОПОМОЩИ

В настоящее время вмешательство, предлагаемое профессионалами при психоделических кризисах, основывается на медицинской модели и обычно создает дополнительные проблемы, вместо того, чтобы оказывать помощь. Действия, обычно предпринимаемые в этой ситуации, отражают серьезный недостаток понимания природы психоделического переживания и часто приводят к длительным осложнениям. Эта ситуация еще более осложняется тем фактом, что время профессионала в сфере душевного здоровья обычно расписано по минутам, а также отсутствием специально обустроенных помещений, где можно было бы работать с катастрофами, произошедшими на психоделической сессии. Транквилизаторы, которые постоянно назначаются в этих случаях, обычно мешают эффективному разрешению корневого конфликта и, таким образом, вносят свою лепту в формирование хронических эмоциональных и психосоматических трудностей после сессии. Безотлагательная перевозка индивидов психиатрическую клинику во время ЛСД переживания не только не нужно, но и часто оказывается опасной и вредной практикой. При этом совершенно не принимается во внимание тот факт, что ЛСД состояние ограничено во времени; в большинстве случаев драматические негативные переживания при правильном подходе приводят к благотворному разрешению, и субъекту уже не требуется никакого дальнейшего лечения. «Срочная перевозка» в психиатрическую клинику, особенно если ее производит машина скорой помощи, создает атмосферу опасности и тревоги, которые наносят дополнительную травму человеку, который находится в исключительно чувствительном психоделическом состоянии и болезненном эмоциональном кризисе. Это также верно для процедуры приема в клинику и атмосферы отделения для буйных пациентов, где часто оказываются люди, столкнувшиеся с психоделической катастрофой.

Встреча человека, находящегося под действием ЛСД, с режимом психиатрической системы может причинить ему травму, которая сохранится на всю жизнь. Тот факт, что психиатрический диагноз и госпитализация часто могут стать серьезным социальным клеймом также является важным фактором, который следует учесть, прежде чем отправлять человека, находящегося под действием препарата, в больницу. Более того, если ЛСД процесс не достигает удовлетворительного разрешения, современная психиатрическая система предполагает постоянное использование транквилизаторов вместо раскрывающей терапии, которая наиболее предпочтительна в этих обстоятельствах.

Основные моменты вышеприведенного обсуждения можно проиллюстрировать следующим примером:

Когда я работал в Психиатрическом Исследовательском Институте в Праге, Чехословакия, меня пригласили осмотреть двух сотрудников фармакологической лаборатории, которые участвовали в производстве ЛСД. Они оба страдали от затянувшихся негативных эффектов случайного отравления ЛСД, которое произошло во время синтеза препарата. Один из них, мужчина сорока лет, который был заведующим отделом, страдал от симптомов глубокой депрессии с приступами тревоги, чувства бессмысленности существования и сомнений в собственном душевном здоровье. Он считал, что эти симптомы начались после его отравления ЛСД и кратковременного помещения в психиатрическую клинику. Его ассистент, женщина лет двадцати пяти, которая также случайно оказалась под действием, жаловалась на странные ощущения на поверхности черепа: она была убеждена, что быстро теряет волосы, хотя не было никаких объективных признаков этого.

Во время диагностической беседы с ними я попытался реконструировать обстоятельства их ЛСД переживания и динамику их проблем. История, которую я услышал, хотя и может показаться невероятной ЛСД терапевтам и людям, знакомым с природой психоделических состояний, к сожалению, является типичным примером  неотложного  вмешательства в случае кризиса, основанного на традиционных медицинских и психиатрических моделях. Фармацевтические лаборатории, в которых производился ЛСД, находились примерно в трех сотнях километров от Праги, где в то время базировалось большинство клинических и лабораторных центров исследования ЛСД. Когда компания получила заказ на изготовление чехословацкого ЛСД, было решено проинформировать персонал об эффектах этого препарата и о том, что нужно делать в случае непреднамеренного отравления. Для этого директор пригласил психиатра, работающего в местной клинике, у которого не было никакого личного и профессионального опыта с ЛСД, а также подготовился сам, прочитав несколько статей по «моделированному психозу». Во время семинара с персоналом этот обладающий весьма поверхностными знаниями психиатр умудрился создать чуть ли не апокалипсический образ ЛСД. Он рассказал, что эта бесцветная, не имеющая запаха и вкуса субстанция может коварно проникнуть в их организм, как это случилось с др. Альбертом Хофманном,  и вызвать состояние шизофрении. Он посоветовал, чтобы в местной аптечке всегда было достаточное количества торазина – сильного транквилизатора, который следовало использовать как средство первой помощи, - и настаивал на том, чтобы жертв отравления без промедления привозили в психиатрическую клинику.

В результате таких инструкций оба лабораторных сотрудника получили дозу торазина сразу после того, как у них проявились эффекты препарата, после чего их срочно поместили в отделение для серьезно больных местной психиатрической больницы. Там они провели остаток периода действия препарата и несколько следующих дней в компании психотических пациентов. Находясь под совместным действием ЛСД и торазина, заведующий отделом  наблюдал несколько судорожных припадков и долго разговаривал с пациентом, который показывал ему свои раны, полученные при попытке самоубийства. Тот факт, что профессионалы в области душевного здоровья поместили его в общество серьезно больных пациентов, значительно обострил его страх оказаться в таком же состоянии. Анализ его ЛСД состояния, которое было серьезно усечено влиянием торазина, показало, что он переживал элементы БПМ II, и заключение в отделении для серьезно больных пациентов и его приключения там стали мощным усиливающим фактором этого безнадежного состояния.

Переживания его ассистентки были более поверхностными; ее реакцией на психиатрическое отделение было стремление взять себя в руки и любой ценой удерживать контроль. Ретроспективных анализ ее переживания показал, что она подходила к травматическим детским воспоминаниям, но из-за неблагоприятных внешних обстоятельств она сделала все возможное, чтобы подавить их и не дать им всплыть на уровень сознания. Ее ощущение того, что она теряет волосы, оказалось симптомов глубокой психологической регрессии; ее детский образ тела, соответствующий тому возрасту, когда она пережила травматическое событие, был связан с естественным отсутствием волос.

Во время посещения Психиатрического Исследовательского Института в Праге эти два сотрудника не смогли не только проработать свои симптомы, но и  даже изменить свое негативное отношение к ЛСД и отказаться от своих неприятных чувств по отношению к нему. Мы объяснили им природу ЛСД состояния и обсудили с ними нашу терапевтическую программу и принципы проведения сессий. Прежде чем уйти, они смогли обсудить эффекты ЛСД с пациентами, проходящими психолитическое лечение, которые прошли свои первые сессии в совсем других условиях. Я заверил их и руководство лаборатории в том, что нет смысла паниковать, если кто-то случайно получает отравление ЛСД; собственно, именно эту ситуацию мы постоянно воспроизводили в ходе нашей программы. Им посоветовали создать специальную тихую комнату, где отравившиеся могли провести остаток дня, слушая музыку в компании хорошего друга.

Психология bookap

Через несколько месяцев мне позвонил заведующий отделом. Он сказал, что у них опять случился несчастный случай: девятнадцатилетняя ассистентка случайно вдохнула некоторое количество паров, содержащих ЛСД, Она провела остаток дня в удобной комнате, примыкающей к ее лаборатории в компании своего друга и, по ее словам, «это было самое лучшее время в ее жизни». Она сочла свои переживания очень приятными, интересными и полезными.

Техники избегания, разработанные движением самопомощи, хотя и менее вредны, чем подходы, основанные на медицинской и психиатрической модели, но столь же пагубны для результата сессии. Попытки втянуть субъекта в малозначимые разговоры («убалтывание»), отвлекание его внимания на цветы и красивые картины, выведение их на прогулку  - все это не решает корневой проблемы. Это не более чем стремление выиграть время: внимание индивида переключается на какие-то другие предметы и удерживается на них до тех пор, пока кризис не отступит или не уменьшится вместе с тем, как действие препарата ослабеет. Эти подходы основаны на ошибочном мнении, что причиной проблем является сам препарат. Как только мы понимаем, что мы имеем дело с динамикой бессознательного, а не с фармакологическим состоянием, близорукость этого подхода становится очевидной. Опасность применения техник, которые способствуют избеганию, заключается в том, что субъект не встречается и не разрешает свой подсознательный материал, который лежит  в основе эмоционального или психосоматического кризиса. ЛСД сессия, на которой всплывающий гештальт не завершен, приводит к затянувшимся реакциям, негативным эмоциональным и физическим последствиям и «флэшбэкам».