Важные аспекты ЛСД терапии


...

ЛИЧНОСТЬ СУБЪЕКТА

Когда мы обсуждаем значимость личности субъекта для природы, содержания и течения ЛСД опыта, необходимо различать роль личностных факторов в отдельных сессиях при использовании малых и средних дозировок с одной стороны, и их роль в курсе терапевтических сессий или использовании высоких дозировок препарата. Вначале мы разберем наиболее поверхностные аспекты личности, а затем перейдем к более глубоким, подводным структурам, которые определяют ЛСД-опыт.

Некоторые особые аспекты личности могут быть рассмотрены в допрепаратной фазе ЛСД лечения - в ходе первой беседы и подготовительного периода. Существует очень типичная группа людей, которые перед началом ЛСД-сессий испытывают острую тревогу и даже мрачные предчувствия. Они задают массу вопросов, касающихся эффекта препарата и ценности терапевтической процедуры, сомневаются в их необходимости, запугивают себя ужасными историями, которые они узнали из средств массовой информации, и демонстрируют тенденцию всячески откладывать собственно сессию на как можно более далекие сроки. Нередко такие люди имеют серьезные расстройства сна или ужасные кошмары, которые возникают, как результат приближающейся перспективы принимать препарат. Таких людей, как правило, приходится больше успокаивать при помощи общих и специально для них подобранных доводов, прежде чем они согласятся на препаратную сессию.

Кажется, существует очень типичная группа проблем и конфликтов, от которых страдает большинство таких индивидов. В своей повседневной жизни они постоянно озабочены тем, чтобы поддерживать абсолютный контроль над своими чувствами и поведением. Они боятся, что инстинктивные силы на время или навсегда вырвутся наружу. Особенно это касается явлений сексуальной и агрессивной природы, а также непроизвольных эмоциональных вспышек. Обычно они очень озабоченны проблемой потери контроля и страхом попасть в неловкое положение, опозориться или публично оскандалиться в результате поведения, вызванного действием препарата. Борьба с энергиями, которые грозят выйти из подсознания, может занять много времени и сил в жизни таких людей, и она часто связано с комплексом неполноценности, с чувством вины или самобичевания за инстинктивные побуждения. В самых крайних случаях, такая озабоченность может проявляться в виде страха безумия или смерти. Эти люди обычно ненавидят и страшатся таких вещей, как утомление, болезни с горячкой, недостаток сна и моменты полудремы (гипнагогические периодам), которые связаны со снижением уровня контроля над бессознательными импульсами. В некоторых случаях страх перехода от бодрствования к сну так велик, что эти пациенты вынуждены совершать долгие, утомительные прогулки перед сном, чтобы оставаться активными как можно дольше и, таким образом, сократить гипнагогический период и ускорить процесс засыпания.

В силу того, что сексуальных оргазм требует временной приостановки контроля сознания, эти проблемы наиболее явно проявляются в сексуальной жизни таких людей. Их трудности в этой области варьируются от импотенции, фригидности или неполноценных, поверхностных оргазмов до тенденции вообще избегать сексуальных контактов. Обсуждение вопроса их сексуального опыта может выявить страх перед высвобождением агрессивных импульсов в них или в их партнерах, а также опасение того, что ситуация может "выйти из-под контроля". На более глубоких уровнях их представления о сексе могут принимать форму подсознательного страха, что они могут сожрать своих партнера или быть сожранным ими. Люди с такими проблемами обычно инстинктивно ощущают или, основываясь на рассказах других пациентов, делают вывод, что ЛСД оказывает растормаживающее действие, и что его назначение может привести к потере контроля и к мощному выбросу подсознательного материала. Таким образом, перспектива грядущей ЛСД сессии напрямую подпитывает глубинные страхи таких индивидов. Описанные выше проблемы, связанные с сексуальным взаимодействием и оргазмом, также являются проявлением перинатальных энергий. (См. детальное рассмотрение в следующих частях книги).

Другая проблема, имеющая отношение к негативному восприятию ЛСД терапии и нежеланию принимать препарат, связана с недостатком доверия к себе, другим людям, человеческому обществу и миру в целом. Если такие чувства попадают в ранг невротического расстройства, необходимо потратить на пациента дополнительное время и выработать у него/нее достаточную степень доверия до момента назначения препарата. Откровенно параноидальное отношение к процедуре, особенно если пациент склонен включать терапевта в круг подозреваемых преследователей, следует рассматривать как противопоказание к ЛСД-терапии.

У некоторых типов интеллектуально-развитых людей, которые не удовлетворены тупостью и серостью повседневности, и которые ищут новые необычные ощущения, экзотические и стимулирующие переживания, прослеживается оптимистическое отношение к ЛСД терапии, живой интерес к препарату и острое желание участвовать в психоделической сессии. В этой группе перспектива обнаружить скрытые области сознания часто рассматривается как уникальная развивающая возможность, которая придает дополнительную привлекательность такому опыту. Пациенты с сильным компонентом привязанности к терапевту иногда видят основную притягательность психоделической сессии в перспективе получить полное внимание терапевта на целый день. Некоторые пациент, подсознательно или с некоторой степенью осознанности, воспринимают препаратную сессию как возможность испытать, выразить словами или действием некоторые из их неприемлемых в обычном состоянии сознания склонностей.

Иногда у некоторых отчаявшихся пациентов, у которых мало других вариантов в жизни, наблюдается потенциально опасная жажда и сильная мотивация к тому, чтобы пройти психоделическую сессию. Они ощущают, что находятся в невыносимой ситуации острого конфликта, связанного с сильным эмоциональным дискомфортом и напряжением. Типичной характеристикой таких людей является серьезный поиск смысла жизни, полусерьезные разговоры о самоубийстве и в целом безответственное и рисковое отношение к жизни. Неспособные уменьшить силу психологического конфликта и уставшие от болезненных компромиссов, они жаждут окончания этой агонии. В их представлении, ЛСД становится волшебным инструментом, который даст им мгновенное облегчение, либо чудесным образом вылечив их, либо ускорив их саморазрушение. Если психоделические сессии таких индивидов не приводят к переживаниям элементов смерти эго и трансценденции, они могут активировать существующие тенденции саморазрушения. Крайне важно отслеживать такие отношения заранее, анализировать лежащие в их основе мотивы и обсуждать эту ситуацию с субъектом перед назначением препарата.

Все обсужденные выше факторы имеют первостепенную значимость перед первой ЛСД сессией. Когда препарат уже несколько раз назначался в рамках терапевтической серии, большинство пациентов осознают возможности психоделических переживаний для глубокого самопознания, поиска корней эмоциональных симптомов и решения жизненных проблем. Даже пациенты, которые первоначально были озабочены потерей контроля, признают их терапевтическую ценность. Их изначальное представление о контроле, который нельзя вновь обрести, однажды потеряв, замещается осознанием того, что уменьшение защиты приводит к освобождению. Они обнаруживают новых способ существования в мире, при котором можно контролировать свою жизнь без усилий, потому что устрашающие силы, которые требовали постоянного тревожного внимания, были эмоционально разряжены.

В целом, все пациенты, прошедшие серию ЛСД сессий, обычно положительно относятся к лечению. Даже если после особенно сложных сессий некоторые люди могут демонстрировать страх и нежелание продолжать, они не теряют доверия к ценности процесса в целом. Исключение составляют пациенты с острым обсессивно-компульсивным синдромом, которые сохраняют общее пессимистическое отношение к процедуре на протяжение всего лечения. Их пессимизм часто основан на бессобытийности сессий и на очевидном отсутствии терапевтического результата.

Особого упоминания заслуживают высоко-интеллектуальные субъекты с большим интересом к цивилизации, психологии, искусству, философии и религии. Такие люди обычно очень быстро обнаруживают, что серии ЛСД сессий расширяют рамки традиционного психологического анализа и предоставляют уникальную возможность для психологических и духовных поисков. В результате такого осознания они подходят к самопознанию с большим интересом и эмоциональным участием. В таком свете, ЛСД сессии могут рассматриваться, как реальная возможность разгадать загадки вселенной и тайны человеческого существования, а их функция становится сравнимой с духовными практиками древних народов и восточных культур, с обрядами перехода и инициации, храмовыми мистериями и другими эзотерическими процедурами мистической традиции.

Мы также наблюдали интересную взаимосвязь между клиническим диагнозом и симптоматикой некоторых пациентов и природой их ЛСД-сессий. Такие наблюдения оказываются особенно поразительными в случае людей, страдающих от острого обсессивно-компульсивного синдрома. Эти пациенты обычно боятся препаратных сессий до начала лечения; они склонны задавать массу вопросов, выражать большую тревогу и откладывать начало терапии. Их сопротивление эффекту ЛСД настолько велико, что первые несколько сессий даже с крайне высокими дозам часто оказываются бессобытийными и обычно представляющими собой постоянную борьбу с эффектом препарата в стремлении поддерживать ощущение обычной реальности и полный самоконтроль. У них не наблюдается практически никакого изменения оптического восприятия, и единственными проявлениями ЛСД эффекта оказываются многообразные соматические симптомы. Если эти пациенты вообще испытывают какие-либо необычные ощущения, то они представляют собой разнообразные физические недомогания, такие как головные боли, слабость, усталость, общее болезненность, предобморочные состояния, чрезмерное потоотделение, озноб и жар. Они испытывают тревогу от ощущения потери контакта с реальностью, озабочены по поводу усиления их сексуальных и агрессивных желаний, или озабочены конфликтами, связанными с самооценкой и этическими вопросами. Их сессии характеризуются сильной внутренней борьбой, и за ними обычно приходит ощущение сильного утомления. Пациентам с острым обсессивно-компульсивным синдромом иногда приходится назначать значительное количество ЛСД сессий, прежде чем их сопротивление будет ослаблено, и сессии начнут иметь более конкретное содержание.

У индивидов с истерической структурой личности или с истерической симптоматологией природа, содержание и течение ЛСД сессий часто оказываются совершенно другими. Собственно говоря, кажется, они находятся на другом конце спектра относительно сессий людей с ОКС. Для этих пациентов очень типичны возбуждение и сильный интерес к процедуре, а их отношение к препаратному опыту обычно намного более позитивно. Они исключительно чувствительны к эффекту ЛСД и часто проявляют очень яркую реакцию даже при сравнительно малых дозах. В этой группе различные перцептивные искажения необыкновенно богаты, но преобладающими являются визуальные элементы и сильные ощущения в теле. В согласии с наблюдениями классического психоанализа, у таких пациентов превалируют ощущения эротической природы и яркий сексуальный символизм. Их образы часто имеют текучий театральный характер, они обычно живые, яркие и многоцветные, и сопровождаются чарующими видениями из их фантазий. Такое гладкое театральное течение сессии может быть нарушено, когда пациенты приближаются к травматическим или болезненным воспоминаниям. Как и любой человек, истерические пациенты не застрахованы от встречи с тяжелыми воспоминаниями во время психоделической сессии. Однако, кажется, они обладают большой способностью переносить страдания и могут наслаждаться  периодами нечеловеческого ужаса и мучений точно так же, как и эпизодами экстатического восторга. Во время ЛСД терапии, как и при системной не препаратной терапии, эти пациенты могут демонстрировать особые проблемы в связи с явлениями переноса и контр-переноса.

Наблюдения, сделанный во время ЛСД психотерапии, кажется, подтверждают открытие Фрейда о том, что гомосексуальность тесно связана с параноидальным поведением. Часто отмечалось, что пациенты с серьезными скрытыми или выраженными проблемами, связанными с гомосексуальностью, имели предрасположенность к паническим реакциям, параноидальному восприятию и склонности к проекциям по отношению к своим ЛСД опытам, а также бредовые интерпретации ситуации и сессии в целом. Эти сложности обычно возникали, когда озабоченность гомосексуальными проблемами была в центре их переживаний.

Мы не смогли обнаружить никакой общей или частной связи между симптомами клинической депрессии и природой психоделического опыта. Однако на ЛСД сессиях можно часто наблюдать обострение первоначальной депрессии и усиление суицидальных мыслей. Клиническое состояние людей, находящихся в депрессии, часто оказывалось неустойчивым и склонным к серьезным изменениям и скачкам. При невротической депрессии повышенная эмоциональная неустойчивость иногда приводит к особому состоянию, в котором одновременно возникают как депрессивная эмоция и плач, так и эйфория и громкий смех, или происходит быстрый перед от одного к другому и обратно. В основном, пациенты в депрессии нередко проводят большую часть сессии в эйфории и даже в экстазе, после чего у них наблюдается заметное и часто длительного улучшение. Некоторые отдельные наблюдения свидетельствуют о том, что одна ЛСД сессия может привести к полной ремиссии серьезной периодической депрессии, происходящей через равные промежутки времени, что, конечно же, не означает общего изменения структуры личности и не дает гарантию того, что болезнь не проявится снова в обычное для нее время.

Систематические наблюдения ЛСД сессий у пациентов с депрессией свидетельствуют о том, что препарат может быть полезен для дифференциальной диагностики экзогенной и эндогенной типов депрессии. Пациенты, чья депрессия в основном имеет экзогенную природу, обычно в своих сессиях встречаются с богатым биографическим материалом, который тематически и динамически связан с их заболеванием. У пациентов с эндогенной депрессией содержание сессий обычно более ограничено и часто связано с глубокими, базовыми чувствами, лежащими в основе депрессии. Для таких пациентов существует определенный риск, что их клинические симптомы усилятся после нескольких сессий. Это наблюдение подтверждается опытами Арендсен-Хейна (Arendsen-Hein, 5), голландского психиатра и пионера ЛСД терапии.

В целом, можно заключить, что связь между диагностической группой и природой ЛСД опыта не достаточно ясна и постоянна для того, чтобы иметь большую клиническую ценность, за исключением некоторых крайних случаев, упомянутых выше. В этом смысле, очевидно, что использование ЛСД  не поможет уточнить  клинический диагноз, поставленному при помощи психиатрических бесед и традиционных диагностических техник. Связь между первоначальным диагнозом пациента и его или ее психоделическим опытом становится еще более размытой и менее предсказуемой в серии ЛСД сессий. Как будет показано ниже, многоразовое применение ЛСД связано со значительными динамическими сдвигами в структуре личности и с частыми изменениями симптомов.

Крайне незначительная ценность ЛСД как дополнение к классической клинической диагностике полностью противоположно его возможностям для динамической диагностики. Препарат оказывается непревзойденным инструментом для исследования сил, образующих основу личности и для исследования глубоких динамических структур, лежащих в основе клинических симптомов. В сессиях с малой и средней дозировками ЛСД, а также в заключительные периоды сессий с высокими дозами, можно наблюдать очевидное усиление изначальных характеристик личности и моделей поведения. Это обычно сопровождается проявлением временных клинических симптомов или рецидивом эмоциональных и психосоматических эффектов, от которых пациент страдал в определенный момент в прошлом. Иногда эти «возвращения» связаны со сравнительно недавней историей, иногда – с очень ранними периодами детства или даже младенчества.

Иногда во время сессии могут проявляться абсолютно новые симптомы, которых, если верить пациенту, у него раньше не никогда не было. Эта ситуация  предоставляет исследователю уникальную возможность изучить психогенезис и физиогенезис клинических симптомов в процессе их становления, in statu nascendi. Базовая динамическая структура этих новых симптомов кажется идентичной обычным невротическим проявлениям; они представляют собой образования, являющиеся компромиссом между мощными подсознательными течениями или тенденциями и механизмами защиты. Феномены этого типа, кажется, проявляются в активизации и выходе на поверхность латентных матриц подсознания, которые существуют в динамической структуре личности. Причина, по которой они до сих пор не дали о себе знать в повседневной жизни, заключается в том, что они не были заряжены биохимическими или психологическими силами в достаточной мере для того, чтобы повлиять на эго пациента. Так называемые вегетативные симптомы часто относятся к этой категории.

Индивидуальные характеристики, которые усиливаются при низкой дозировке, представляют собой наиболее поверхностный, но очень важный на практике аспект личности. В повседневной жизни эти элементы настолько неочевидны, что их практически невозможно заметить и опознать, или субъекты успешно противодействуют им или скрывают их при помощи различных стратегий поведения. ЛСД усиливает эти едва заметные черты до такой степени, что они начинают бросаться в глаза. Под усиливающим действием препарата они могут стать настолько очевидными, что не смогут избежать внимания и терапевта, и субъекта. Широкий спектр явлений, относящихся к  этой группе, может быть разделен на несколько типичных категорий.

К первой категории относятся феномены, отражающие эмоциональную реактивность и общую манеру чувствовать. Субъекты могут войти в глубокий контакт со своим нынешним эмоциональным состоянием и изучить эмпирические стороны и характеристики различных настроений, которые оно вызывает. Возможно, самым ценным открытием, которое можно сделать в связи с этим, являются положительные и отрицательные чувства по отношению к определенным лицам и ситуациям, особенно если они амбивалентны или связаны с внутренним конфликтом. Сходным образом, многие пациенты могут в полной мере испытать и выразить свои тревоги и различные страхи, депрессию или безнадежность, состояния агрессивности, раздражительность, импульсивность, или эмоциональную неустойчивость с чередующимися депрессивным и эйфорическим настроениями. Для невротических пациентов характерно переживание мучительного чувства одиночества и изоляции с ощущением собственной бесполезности. Ощущение того, что они лишние в этом мире, и невозможность увидеть смысл жизни часто связан с желанием быть нужным и важным для кого-то. Личности, которые пережили ярко выраженную эмоциональную депривацию и одиночество в детстве, часто в этот момент демонстрируют сильное желание получить любовь и внимание. Такая тяга обычно имеет инфантильные черты и включает в себя анаклитические элементы. Иногда такой опыт может привести к ценным догадкам, в основном о том, что различные желания зависеть от кого-то «родом из детства», и к пониманию того, насколько много конфликтов в повседневной жизни создает неразбериха в этом вопросе.

Ко второй категории относятся проблемы, связанные с самовосприятием и самооценкой. Наиболее часто встречающиеся явление этого типа – мучительное ощущение собственной ничтожности в разных областях жизни. Также пациенты часто выражают недовольство, сожаление или даже отчаяние по поводу своего физического облика. Они жалуются, что они некрасивы, уродливы или обладают отталкивающее внешностью, указывают на выдуманные или незначительные физические дефекты, а также преувеличивают значение некоторых существующих в действительности недостатков. Эта озабоченность, связанная с самооценкой, часто относится и к интеллектуальным способностям. Субъекты называют себя глупыми, тупыми, нетворческими, неспособными, примитивными и необразованными, часто очевидно противореча своим реальным качествам и социальным достижениям. Для невротиков очень типично принижать свои собственные способности по сравнению со способностями значимых для них людей, например, родителей, братьев или сестер, коллег и со-пациентов. Это часто затрагивает и терапевта, который идеализируется и воспринимается как высшее существо, превосходящее субъекта по любому аспекту. В результате пациенты могут потратить много времени и эмоциональной энергии на увлеченное пережевывание идеи того, что они не заслуживают внимания, которое им предоставляется, и что терапевту следует лучше потратить свое время на других.

У большого количества субъектов особенно ярко проявляется низкая духовная самооценка и конфликт между инстинктивными импульсами и этическими или эстетическими принципами. Они чувствуют, что они плохие, злые, ужасные и никудышные человечишки, и считают свою жизнь в высшей степени аморальной или греховной. Им неожиданно начинает казаться, что, судя по тому, как они ведут себя, они используют других людей, предают, обижают и докучают, навязываются или делают больно. Это может доходить до того, что некоторые субъекты говорят о том, что они чувствуют в своей личности грязные, извращенные, развратные или даже криминальные элементы. В большинстве случаев этим ярлыком «ужасности» награждаются достаточно тривиальные и вполне обычные человеческие желания и действия. Другим вариантом низкой самооценки является чувство эмоциональной приниженности. Некоторые субъекты жалуются, что, в то время, когда с ними обращались с любовью и теплом, они не были способны ответить взаимностью на эти эмоции. Они чувствуют себя неспособными испытать настоящую привязанность и любовь по отношению к своим детям, супругам, любовникам, родителям или братьям и сестрам. Другое типичное проявление этого типа связано с мучительным чувством стыда, угрызениями совести и самообвинениями.

Реже можно увидеть активизацию тенденций самовозвеличивания, таких как неестественная напыщенность и хвастовство, снисходительность и покровительственное отношение, преувеличенные демонстрации силы, снисходительность к язвительным замечаниям и критическим комментариям, или склонность к цинизму и насмешке. Раздутость и карикатурность такого поведения позволяет с легкостью узнать в нем компенсаторные маневры, прикрывающие глубокое чувство собственной неполноценности, в основе которых достаточно часто лежат важные проблемы субъекта.

К третьей категории явлений, связанных с личностными характеристиками, относится усиление типичных моделей социальной активности субъекта. Некоторые индивидуумы демонстрируют ярко выраженное увеличение способности к общению, сопровождающееся постоянным поиском контакта с людьми, безостановочной болтовней, стремлением паясничать, шутить и развлекать окружающих. Иногда наблюдается огромное желание получить внимание окружающих, и тогда пренебрежение, воображаемое или реальное, воспринимается очень болезненно. В дело идут различные стратегии, направленные на привлечение внимания, обычно те же самые, что и в обычной жизни. Они варьируются от шумных, театрализованных представлений до эмоционального поведения и поиска нежного физического контакта. Иногда на поверхность может выйти и эротический компонент, что приводит к тому, что субъект начинает кокетничать, пытаться соблазнять, приставать или говорить с сексуальными намеками или пошлостями.

С другой стороны, иногда можно наблюдать явное усиление механизмов отталкивания людей, которые субъект привычно использует в своей повседневной жизни. Психологическое отталкивание и нежелание взаимодействовать с людьми в ходе ЛСД сессии вполне может быть проявлением недостатка интереса к общению и того, что субъект считает самоанализ и самонаблюдение эстетически или интеллектуально более привлекательными. Однако в некоторых случаях оно также может быть проявлением сложных межличностных проблем и внутренних конфликтов. Избегание человеческого контакта может быть результатом страха перед людьми, который испытывает пациент, или его/ее низкой самооценки. В одних случаях это отталкивание людей происходит из-за чувства собственной неважности, неинтересности, неприятности или отвратительности, в других может быть связано с сильным страхом отказа. Стремление отказаться от общения также может отражать конфликты и проблемы, связанные с агрессией: присутствие других людей, их высказывания и поведение раздражают и вызывают неприемлемые и пугающие жестокие действия. В этом случае, отказ от общения связан с самоконтролем.  Типичная проблема, которую может выявить ЛСД сессия – это конфликт между желанием общества других людей и стремлением быть одному. Пациент боится остаться в одиночестве, но в то же время не переносит компанию, он или она жаждут человеческого общения и боятся его.

Другое часто встречающееся явление – это усиление социальных и межличностных паттернов, связанных с доминированием и подчинением. Оно проявляется в сильном стремлении манипулировать, контролировать, критиковать или поучать окружающих. Субъект может прикладывать сознательные усилия к тому, чтобы создавать ситуации, в которых он может конкурировать с другими людьми и меряться с ними силами, а также подразумевающие унижение и высмеивание других людей. Сходным образом, поведение, связанное с подчинением и почтительностью также часто усиливается до карикатурности. Некоторые субъекты начинают постоянно извиняться по ничтожным или воображаемым поводам и требуют заверений, что они никому и ничему не мешают. Другие то и дело спрашивают, не обидели ли они кого-нибудь, или хотят убедиться, что никто на них не злится. Нерешительное, тревожное, навязчивое и зависимое поведение также часто может доходить до анаклитической степени.

Замечательным и часто встречающимся явлением оказывается отчаянная и целеустремленная борьба за полный самоконтроль. Как было показано выше, это обычно случается с субъектами, которые имеют различные проблемы с самоконтролем в повседневной жизни. В противоположность этому, индивидуумы с богатым внутренним миром, к которому они могут обращаться, как к защите от травмирующей реальности, часто в ходе ЛСД сессии жалуются на свою неспособность получить полный доступ ни к внешнему миру, ни к внутреннему опыту. В то время как малые дозировки ЛСД активизируют и усиливают поверхностные уровни структуры личности субъекта, играющие важную роль в ежедневном взаимодействии, более высокие дозы выводят на поверхность глубокие динамические силы и стремления. После того, как доза ЛСД достигает определенной критической границы, которая значительно различается у разных людей, часто можно наблюдать поразительное психологическое изменение. В этот момент мощные стремления, противоположные поверхностным элементам, проявляются и подчиняют себе переживания субъекта. Среди таких стремлений оказываются важные динамические подводные течения, которые в нормальном состоянии обычно подавляются и контролируются различными защитными механизмами. Вышеупомянутый феномен позволяет лучше описать различные более или менее явные аспекты личности субъекта, а также внести значительный вклад в понимание динамики личностной структуры.

Такие резкие психологические изменения наиболее часто наблюдаются у исключительно зависимых и тревожных людей, которые в повседневной жизни обычно застенчивы, скромны, сверх меры вежливы и болезненно избегают любых межличностных конфликтов. После того, как они перестают бороться за самоконтроль, они  начинают проявлять явную агрессивность с жестокими и разрушительными стремлениями. Такие временные превращения часто встречаются у людей, которые обычно имеют серьезные сексуальные комплексы, викторианские предубеждения, чрезмерную склонность к стыду и тенденции к аскетизму, пуританству или ханжеству. У таких людей в некоторых ЛСД сессиях переживания оказываются почти полностью под властью преувеличенных сексуальных явлений. Они начинают кокетничать, вести себя фривольно, соблазнять, а также заниматься социальным эксгибиционизмом с сексуальным подтекстом. Они могут позволить себе непристойности, демонстрировать сексуальную агрессию или делать попытки мастурбировать в присутствии ситтеров.

Неожиданные, резкие перемены могут случаться с людьми, которые страдают от острого чувства собственной неполноценности и несоответствия. Обычно они становятся напыщенными или преувеличенно уверенными в себе, проявляют различные диктаторские и доминирующие склонности и выражают мегаломанические идеи и фантазии. В противоположность этому, у явно авторитарных личностей, которые в повседневной жизни ведут себя деспотично, нарочито демонстрируя свою личностную силу и могущество, эта фаза ЛСД терапии часто выявляет компенсаторный и защитных характер такого поведения. Под действием ЛСД обнаруживаются скрытые чувства глубокой беззащитности, низкой самооценки и детской беспомощности. Многие мужчины, которые в своей повседневной жизни нарочито гордятся своей принадлежностью к мужскому полу, ведут себя, как мачо, уделяют повышенное внимание бодибилдингу, а также постоянно указывают на мужское превосходство и главенство и обращаются с женщинами с неуважением и насмешкой, в ходе сессий обнаруживают в себе серьезные сомнения по поводу своей мужественности и сильные гомосексуальные страхи. Подобным образом, гиперчувствительность, эмоциональная хрупкость и преувеличенная ранимость часто появляется на сессиях у людей с выражено циничным отношением к миру, открытой язвительностью и презрением к человеческим чувствам и позитивным жизненным ценностям.

Также у церковно-ориентированных людей, которые воспитывались в семьях с доминированием религиозного фанатизма и лицемерного ханжества, часто отмечаются сильные антирелигиозные тенденции и даже еретические и богохульные замечания. С другой стороны, исключительно рациональные и логичные индивиды, чья приверженность к прагматизму и разумности имеет защитный характер, часто демонстрируют глубокую интенсивную склонность к метафизическим страхам, иррациональному образу мышления, суевериям и магии.

Различные аспекты структуры личности, которые мы обсуждали выше – внешний фасад, глубинные динамические силы, которые кроются за ним, и взаимодействие первого и вторых – могут проявляться на ЛСД сессиях множеством различных способов. Эти элементы могут переживаться в форме эмоций, физических ощущений, специфического процесса мышления и моделей поведения. Однако, наиболее типичной является их связь с изменениями сенсорного восприятия, такими как, общее искажение ощущения тела, запутанная аутосимволическая трансформация и переживания сложных символических сцен, в которых не только самовосприятие, но и восприятие человека вообще и даже физической окружающей обстановки радикально меняется.

Вместо того, чтобы пытаться описать полный спектр явлений, которые могут происходить в этом контексте, мы дадим короткий обзор анималистического символизма, который встречается особенно часто. В ходе личностного самопознания многие ЛСД субъекты эмпирически идентифицируются с различными животными, которые традиционно олицетворяют определенные человеческие черты, отношения или поведение. Таким образом, аутосимволическое превращение в хищника, такого как тигр, лев, ягуар или черную пантеру, может быть выражением сильных агрессивных чувств субъекта. Отождествление с обезьяной может отражать полиморфно искаженные склонности и расхлябанность, а также снисходительность к половым и прегенитальным удовольствиям. Сильные сексуальные желания могут выразиться в форме превращении в быка или жеребца; если эти желания имеют сильный компонент похоти или беспорядочных сексуальных связей, они могут быть символизированы грязным вепрем. Мужское тщеславие и сексуальный эксгибиционизм могут проявиться в аутосимволическом превращении субъекта в шумного петуха на навозной куче. Осел или буйвол могут символизировать глупость, мул  указывать на упрямство, а боров обычно выражает пренебрежение к себе, неряшливость и моральные изъяны. В сессиях, в которых глаза субъекта открыты, внутренние события могут проектироваться на других людей или даже на физическое окружение. Терапевты, сестры, другие пациенты, друзья или родственники могут иллюзорно превратиться в людей или существ, представляющих инстинктивные стремления субъекта. Они могут восприниматься как садисты, распутники, извращенцы, преступники, убийцы или демонические образы. И наоборот, они могут выступать и как воплощения критического отношения Суперэго и представать в образе родителей, судей, присяжных, полицейских, тюремщиков или палачей. В крайних случаях, окружение целиком может быть трансформировано в сложную сцену борделя, гарема, сексуальной оргии, средневековой темницы, концентрационного лагеря, залы суда или камеры смертников.

Детальный анализ формы и содержания этих явлений с использованием метода свободной оценки и свободных ассоциаций, может стать источником дополнительной специфической и релевантной информации о личности субъекта. Если ЛСД терапия сочетается с немедикаментозными переживательными подходами, любой из этих образов может быть впоследствии использован для дальнейшей терапевтической работы. Например, сложные сцены, упомянутые выше, особенно подходят для техник гештальт терапии, разработанных Фрицем Пёрлзом для анализа сновидений.  Таким образом, мы ясно показали, что ЛСД опыт в высшей степени специфичен для личности субъекта; он выражает в сжатом и символическом виде его или ее самые важные эмоциональные проблемы и оказывается тесно связанным с различными релевантными ситуациями из прошлой истории и настоящей жизни. Детальное изучение отдельных элементов ЛСД опыта на этом уровне с использованием фрейдистских техник или новых переживательных подходов обнаруживает глубокие сходства между их динамической структурой и структурой сновидений. Фрейд однажды назвал сны "via regia", или «королевской дорогой» к бессознательному, и это определение, возможно, даже в большей степени подходит для ЛСД опыта. Свободное ассоциирование со всеми элементами содержания ЛСД сессии, которые появляются на психодинамическом уровне, напрямую ведет к важным эмоциональным проблемам субъекта.

Способность ЛСД выборочно активизировать подсознательный материал, который имеет наибольший эмоциональный заряд, делает этот препарат уникальным инструментом для психодинамической диагностики. Даже один прием ЛСД часто может выявить области самого значительного конфликта, обнаружить глубокую динамическую структуру клинических симптомов и помочь различить релевантные и нерелевантные проблемы. Все ЛСД переживания психодинамической природы обычно множественно детерминированы и своим символическим языком зашифровано выражают ключевые проблемы личности. Значение личностных факторов для природы, содержания и течения ЛСД переживаний становится даже более очевидным, когда препарат назначается несколько раз в рамках терапевтической серии. При этих условиях субъект обычно способен найти глубинные источники различных эмоциональных и психосоматических симптомов, межличностных взаимоотношений и моделей поведения в бессознательном. В большинстве случаев это происходит достаточно спонтанно, без помощи свободных ассоциаций или серьезной интерпретации со стороны терапевта. Следующие друг за другом ЛСД сессии могут быть рассмотрены, как процесс последовательной активизации и раскрытия содержания динамических матриц бессознательного.

Природа ЛСД опыта зависит от уровня подсознания, который активизируется и попадает в фокус сознания. Хотя природа подсознательного, и, следовательно, природа ЛСД явлений, голографична, имеет много уровней и измерений, из теоретических и практических соображений мы выделим основные области переживаний. Каждая из них имеет типичное содержание, управляется особой динамической системой и имеет характерное значение для ментального функционирования. Следующие три категории ЛСД феноменов, кажется, являются достаточно отчетливыми и хорошо выраженными для того, чтобы их можно было описывать, как отдельные типы:

А. психодинамические переживания;

Б. перинатальные переживания;

Психология bookap

В. Трансперсональные переживания.

В этом контексте мы опустим абстрактный или эстетический уровень ЛСД опыта, который, кажется, отражает химическую стимуляцию сенсорных органов и не является релевантным с точки зрения глубокого понимания структуры личности.