Принципы ЛСД психотерапии


...

ПСИХОДЕЛИЧЕСКАЯ СЕССИЯ

В этой части книги я опишу наиболее важные характеристики идеальных условий лечения, какими я их вижу, основываясь на моем клиническом опыте в области психоделической терапии. Очевидно, что на практике  выполнить все эти требования без исключения крайне трудно, поэтому ЛСД терапевты должны быть готовы к компромиссам различной степени. В идеале ЛСД сессии нужно проводить в специально приспособленном лечебном отделении или помещении. Оно должно находиться на первом этаже и быть изолированным от остальной части учреждения, а также иметь отдельный вход. Небольшая кухня и ванная позволят терапевту оставаться с пациентом целый день, выбирая оптимальный момент для перерывов по физиологическим причинам или для того, чтобы поесть. Важно, чтобы пациент мог быстро добраться до туалета, не взаимодействуя с внешним миром и не участвуя в сложной социальной ситуации. Иногда абреактивные эпизоды на сессиях требуют того, чтобы пациент громко кричал или шумел, что может быть неприятным для других пациентов или посетителей. У пациента и терапевта во время сессии должно быть все необходимое, чтобы они не чувствовали себя ущемленными или ограниченными внешними обстоятельствами и могли полностью отдать себя процессу. Если отделение находится не в отдельном здании, а занимает часть большого комплекса, может потребоваться соответствующая звукоизоляция.

Лечебная комната должна иметь атмосферу домашнего уюта, быть комфортабельно обставленной и со вкусом украшенной. Мягкая мебель и подушки предпочтительнее, чем твердые и угловатые металлические поверхности. Это не только дает пациенту ощущение комфорта и защиты, но также может стать важным фактором безопасности в таких эпизодах сессии, когда пациент активно двигается или психодраматически участвует в борьбе. Свежесрезанные или горшечные цветы, ваза со свежими и сушеными фруктами и орехами, несколько вдохновляющих картин и книг по искусству, различные красивые природные объекты, например, раковины или камни, за многие годы стали стандартной частью нашей лечебной обстановки. Музыка является неотъемлемой частью психоделической терапии, и под рукой у врача всегда должны быть hi-end акустическая система, несколько наушников и богатая коллекция записей хорошего качества.

Если это возможно, лечебное учреждение должно находиться в красивом природном месте. Хотя это малозначимо в первые четыре-пять часов, которые пациент проводит в наушниках и повязке на глазах, это становится важным в заключительный период сессии. Психоделические переживания, как правило, необычайно сближают субъекта с природой и заметно обостряют его или ее сенсорное восприятие мира, и общение с природой в ее лучшем проявлении может стать эстетическим и духовым опытом, значение которого невозможно переоценить. Он не только помогает лучше интегрировать сессию, но и привязывает позитивные энергии и эмоции к элементам повседневной жизни. Вода заслуживает особого упоминания; в ходе сессии она приобретает почти магическую значимость и удивительную способность упрощать позитивный исход сессии. Плавание в океане, чистом озере или реке может оказаться поистине изумительным в заключительный период сессии. При более стесненных обстоятельствах  использование плавательного бассейна или ванны, или даже простого душа может вызвать похожие переживания.

Предпочтительно начинать сессии утром; если препарат принимается днем, переживания могут продолжаться до поздней ночи, и субъект может испытывать трудности с засыпанием. Оптимальной дозой, кажется, является количество ЛСД между 200 и 400 мкг для большинства пациентов. Первоначально это определяется природой психологических проблем, структурой личности субъекта и определенными физическими моментами, такими как возраст и общее состояние здоровья. Вес тела, кажется, играет сравнительно малую роль; сензитивность или резистентность к препарату, кажется, в первую очередь определяется системой психологических защит. Мы уже упоминали, что  пациенты с острым обсессивно-компульсивным синдромом, кажется, наименее подвержены действию препарата, тогда как люди с истерической структурой личности или симптоматикой находятся на другом конце спектра. Существует точка насыщения ЛСД где-то около 400-500 мкг; последующее повышение дозы, кажется, не дает никакого дополнительного эффекта. Обычно оказывается более разумным выявить механизмы сопротивления и попытаться воздействовать на них психологически, чем пытаться увеличить дозу в попытке «прорвать защиту».

ЛСД полностью эффективен при оральном приеме у большинства людей, и назначение его в виде инъекций имеет малую практическую ценность. Некоторое сокращение латентного периода обычно не стоит того, чтобы связываться с неудобствами уколов и вводить в обстановку характерный элемент традиционной медицины. Внутримышечное назначение обычно может помочь пациентам, чьи клинические проблемы включают в себя предрасположенность к тошноте и рвоте. В случае рвоты в начале сессии нельзя быть уверенным в том, какое именно количество препарата было усвоено. По этим же причинам ЛСД назначается в виде уколов некоторым раковым больным, когда есть угроза того, что препарат не будет полностью усвоен из-за серьезных нарушений в пищеварительной системе.

В общем,  соблюдение поста в течение одного-двух дней перед ЛСД сессией может оказаться полезным. Обычно оно усиливает эффект ЛСД, делает  субъекта более открытым к необычным состояниям сознания и уменьшает вероятность появления неприятных гастроэнтерологических симптомов в ходе сессии, особенно это касается тошноты и рвоты. В случае, когда субъект не придерживался поста, часто приходится прибегать к компромиссным решениям; мы обычно рекомендуем легкий ужин вечером непосредственно перед сессией и завтрак, состоящий исключительно из жидкостей (молоко, фруктовый сок или чай). Это приводит к уменьшению времени усвоения препарата и уменьшает вероятность тошноты.

Для сессии субъект должен одеться удобно, легко и просто. Любые детали туалета, стягивающие тело или не позволяющиеся свободно двигаться, а также вещи, представляющие потенциальную опасность, например, украшения или заколки для волос, следует снять. Если это не было сделано заранее, пациент может попросить об этом уже в ходе сессии, или это может оказаться необходимым в свете некоторых специфических ситуаций. Следовательно, проще всего будет заранее избавиться от бюстгальтеров, ремней, тесных колготок, наручных часов, украшений, вставных челюстей, очков, контактных линз, ключей, карманных ножей и подобных объектов.

ЛСД следует давать без особого промедления, после короткой обращения к тому, что просиходит «здесь и сейчас». Многие пациенты демонстрируют большое возбуждение или тревогу и, в результате этого, не могут нормально выспаться перед сессией. Это очень распространенная ситуация перед первым психоделическим опытом, но она может встречаться и у опытных ЛСД субъектов. Обычно оказывается полезным коротко обсудить физическое и эмоциональное состояние и уделить несколько минут для последних вопросов, которые могли возникнуть у пациента в прошлую бессонную ночь. Однако большая задержка обычно увеличивает тревожность, а не уменьшает ее. Намного проще встретиться с состояниями, вызываемыми препаратом, чем со всеми фантазиями о том, какими они могут быть.

ЛСД начинает действовать примерно через 20-40 минут после приема. Длительность этой задержки зависит от того, как препарат был введен, от количества еды в желудке, если препарат принимается перорально, и от уровня психологической защиты. Время перед тем, как препарат начнет действовать, можно посвятить медитации, прослушиванию спокойной музыки, рассматриванию картин или спокойной беседе. Иногда интересно пролистать семейный альбом или посмотреть на фотографии близких членов семьи, если пациент хочет использовать переживания для более глубокого понимания и проработки отношений с близкими родственниками.

Когда пациент начинает ощущать эффект препарата, его или ее просят лечь на кушетку и закрыть глаза повязкой. Это помогает человеку сфокусироваться на  начинающем раскрываться внутреннем мире и препятствует отвлечению и вмешательству снаружи. С этого момента рекомендуется сохранять полулежачее положение и удерживать процесс внутри на протяжении ближайших 4-5 часов. Субъект получает стереофонические наушники и слушает специально подобранную музыку; цель всего этого – расслабиться и погрузиться в переживания. Задача ситтеров – предоставлять поддержку и защиту субъектам, заботиться об удовлетворении их психологических и физиологических нужд, делать так, чтобы переживания разворачивались во всей своей полноте и справляться со всеми формами сопротивления по ходу их возникновения в ходе сессии.

В основном, чрезмерные разговоры следует пресекать во время периода интенсивного действия препарата; это особенно касается компульсивной непрерывной болтовни и интеллектуального анализирования, которые обычно представляют собой проявление сопротивления и значительно мешают переживаниям. Длинные объяснения и интерпретации, предлагаемые терапевтом, или просто разговоры также часто оказываются помехой лечению. Психоделические переживания при высокой дозировке обычно имеют много уровней и граней; в силу того, что они очень быстро появляются и сменяют друг друга, рассказать о них в полной мере невозможно. Кроме этого способность артикулировать и общаться вербально под действием препарата часто ослабляется.

Вербальное общение между терапевтом и клиентом,  очень полезное при подготовке, в заключительный период сессии и в следующие после сессии дни, в кульминационные часы сессии должно быть сведено к абсолютному минимуму. Субъекта время от времени следует спрашивать о том, как он себя чувствует, но его ответ должен быть ограничен несколькими короткими предложениями, дающих ситтерам лишь общее понимание того, что происходит. Опытный ситтер обычно способен понять природу психоделического состояния субъекта  на основе его поведения и спорадического вербального контакта. Это особенно верно, если ситтер может положиться на свой собственный опыт подобного рода. Так, общее напряжение, агрессивное выражение лица, сжимание ладоней в кулак или в «птичью лапу», отдельные примитивные звуки и заявления типа «Это невероятная резня» или «Я участвовал во всех войнах с начала мира» дают ситтеру достаточное количество информации. Сходным образом, заявления типа «Я больше не вижу границ, все кажется единым и текущим к Единому» от расслабленного, экстатического субъекта не требует никаких дополнительных объяснений. Чувственные движения телом с активным вовлечением тазовой области и отдельные высказывания о сексе или оргиях также дают достаточно информации. Любые другие рассказы и описания более удовлетворяют любопытство ситтеров, чем помогают субъекту. Воспоминания о сессии обычно достаточно отчетливы, и обсуждения и анализ могут быть отложены на более позднее время. Единственным исключением является ситуация сильного сопротивления, когда ситтеру нужно получить конкретную информацию для того, чтобы помочь субъекту выйти из тупика.

Если клиент не дает никакой обратной связи, терапевт должен каждые полчаса  или около того коротко вмешиваться; целью этих «проверок» является установление контакта, получение необходимой информации о процессе и предоставление поддержки, если это необходимо. Одной из причин, почему ситтеры должны понимать природу переживаний субъекта, является то, что музыку для сессии следует выбирать в соответствии с психологическим состоянием психонавта. Кроме этого большую часть неспецифической поддержки нужно предоставлять через невербальные каналы. Это может быть рукопожатие, успокаивающие прикосновения, укачивание и различные виды психодраматическоего вовлечения в переживания. Иногда может оказаться полезным оказать сопротивление клиенту, которому нужно бороться, или сжать его чтобы усилить определенные  физические ощущения давления, или помассировать его. Это более типично в заключительный период сессии. В более ранние моменты переживания физическое вмешательство требует большой чувствительности и хорошего взаимопонимания. Важно поддерживать доверительные отношения, чувство сотрудничества, общее настроение игры. Однако «понарошечная» атмосфера совместной игры может быть легко утеряна, если интенсивность переживаний увеличится, и тогда терапевт рискует оказаться в роли нарушителя или взломщика, а не помощника. Пока ситтеры не будут интуитивно уверены в качестве отношений, им не следует использовать подобного рода действия на ранних стадия сессии. Другим важным аспектом терапевтического взаимодействия является внимательное отношение к нуждам клиента, например, когда ситтер укрывает его одеялом, если ему или ей кажется, что клиенту холодно, промакивает пот со лба, вытирает слюну с лица, увлажняет губы, если они пересохли, и дает ему воды.

Все, что было сказано, имеет отношение к сессиям, которые протекают сравнительно гладко и легко. На таких сессиях клиент способен поддерживать лежачее положение, остается в повязке и наушниках, удерживает переживания внутри и способен справляться с выплывающим подсознательным материалом адекватно. На лучших сессиях такого рода у ситтеров очень мало работы; они слушают музыку, медитируют, пытаются эмпатически настроиться на переживания клиента. Совсем другая ситуация случается тогда, когда субъект не способен выдерживать переживания и отказывается «проходить через это».

Самыми безобидными примерами таких отказов являются разнообразные действия, направленные на уклонения от переживания, например, попытки снять повязку или сесть, выпить чашку кофе или выкурить сигарету, поболтать ни о чем, походить или пойти погулять. Более сложным проявлением сопротивления является проектирование всплывающего материала на ситтеров и лечебную ситуацию. Клиент хочет посмотреть на ситтеров, поучаствовать в интеллектуальном споре, обсудить свою жизнь или свои проблемы, покритиковать правила или обстоятельства сессии. Самой сложной ситуацией является полная потеря понимания того, что переживания имеют символическую природу, и возникновение уверенности в том, что все галлюцинации имеют место в реальном мире. Это обычно происходит в связи с опытом умирания, страхом сойти с ума или гомосексуальной паникой. Пациент может испытывать острое недоверие и желать выйти из ситуации и из помещения, путая внутреннюю опасность с внешней ситуацией.

Когда клиент не способен оставаться в рекомендованной позе, начинает анализировать и интерпретировать ситуацию в сильно искаженном виде, демонстрирует стремление внешне выражать психические процессы, ситтеры должны перейти от пассивного наблюдения к активному вмешательству. Меньшим показанием для терапевтического действия является ситуация, в которой пациент остается в повязке и наушниках, но проектирует свои чувства на ситтеров вместо того, чтобы проследить их истинное происхождение. Основные стратегии и техники работы с различными сложными ситуациями на психоделических сессиях будут описаны ниже в отдельной части книги.

Атмосфера безопасности, уединения и полной заинтересованности абсолютно необходима для успешной психоделической сессии. Ситтеры, которые отвечают на телефонные звонки во время сессии, допускают ситуацию, когда кто-то стучится в дверь, уходят из комнаты ради каких-то других дел вряд ли смогут обеспечить спокойное, продуктивное и успешное течение сессии. Один-единственный крупный раздражитель или отказ оказать поддержку в критический момент сессии могут превратиться в препятствие к излечению, с которым придется бороться долгое время. Пациент может потерять доверие к безусловной и постоянной поддержке терапевта, и никогда больше не осмелиться отказаться от контроля и встретиться со сложными аспектами своего подсознания.

В идеале, на протяжении всего время действия препарата с пациентом должно находиться двое ситтеров, терапевтическая диада мужчины и женщины, которые никогда не выходят из комнаты. Ситтеры должны знать друг друга очень хорошо, ладить друг с другом и иметь опыт совместной работы. Существует несколько причин для участия в сессии терапевтов обоих полов на сессии. Есть определенные действия, которые более присущи мужчинам, чем женщинам, и наоборот. Например, женщина лучше справится с успокаиванием, убаюкиванием и физической поддержкой, тогда как некоторые другие переживания требуют исключительно мужской фигуры. Это верно для ситуаций, в которых субъект сталкивается с психологическим влиянием отсутствия отца в детстве, или чувствует необходимость выразить свои эмоции по отношению к значимому мужчине.

С другой стороны, психодраматическое участие в борьбе может потребовать физической силы и лучше подойдет мужчине-терапевту, пока содержание переживаний не потребует присутствия женщины. Также очень типична ситуация, когда различные проблемы, связанные с эдиповым комплексом в детстве клиента впервые проявляются в проективном искажении отношений с терапевтической диадой. Также существуют определенные трансперсональные переживания, например, архетипические плеяды и воспоминания о прошлых воплощениях, для которых присутствие представителей обоих полов оказывается важным. Таким образом, присутствие и мужского, и женского элементов полезно не только в свете разделения обязанностей, но также и для специфического облегчения проявления определенных переживаний и для вызывания характерных воспоминаний. Хотя глубокое вовлечение в проекции обычно вредит процессу лечения и не должно поощряться, проективные искажения могут стать очень важным источником понимания, если субъект отнесется к ним конструктивно.

В силу того, что музыка является важной и неотъемлемой частью ЛСД психотерапии, мы коротко обсудим ее роль, основные принципы отбора подходящих произведений и то, как эти произведения должны прослушиваться. Музыка, кажется, имеет несколько важных функций в контексте психоделической терапии. Она пробуждает разнообразные сильные эмоции и облегчает более глубокое вовлечение в психоделический процесс. Она структурирует переживания и создает несущую волну, помогающую пациентам преодолеть сложные моменты сессии и тупики. ЛСД субъекты часть говорят, что течение музыки помогает им отпустить их психологические защиты и погрузиться в переживание. Другой функцией музыки является создание чувства единства и связи в ходе различных необычных состояний сознания. Очень часто клиенты испытывают сложности в те моменты, когда музыка прекращается; они жалуются на ощущение подвешенности и прерванности в середине процесса. Дополнительная функция музыки специфически связана с ее содержанием; обычно можно облегчить проявление определенных эмоциональных состояний, например, агрессивности, сексуальных чувств, «психоделического прорыва» или трансцендентного опыта, используя специально выбранные произведения. Важность музыки для позитивного структурирования периода возвращения (в обычное состояние сознания) было описано выше.

Что касается выбора музыки, я опишу лишь общие принципы и дам несколько советов, основанных на моем личном опыте3. Каждая терапевтическая группа после определенного времени вырабатывает свой собственный список любимых произведений для различных фаз ЛСД сессии, а также для различных особых ситуаций. Важно чутко реагировать на фазу, интенсивность и содержание переживаний, а не пытаться навязать какие-то модели. Предпочтение нужно отдавать музыке высокой художественной ценности, но с малым конкретным содержанием. Следует воздерживаться от проигрывания песен и других вокальных произведений, слова которых отражают определенную тему. Если вокальные композиции и используются, то они должны быть на языке, непонятном субъекту, таким образом, человеческий голос становится неспецифическим стимулом. По этой же причине следует избегать произведений, на которые у клиента есть интеллектуальные ассоциации. Так, начало Пятой симфонии Бетховена до минор обычно ассоциируется с неизбежностью судьбы (Симфония Судьбы); использование свадебного марша Мендельсона или из «Лоэнгрина» Вагнера создает атмосферу, связанную с заключением брака; «Кармен» Бизе может напомнить клиенту о бое быков. У чешских субъектов прелюдии Листа обычно вызывали воспоминания о войне, потому что они использовались нацистскими пропагандистами в начале ежедневных передач на уличных громкоговорителях.

Серьезным возражением против использования музыки на психоделических сессиях является тот факт, что, даже если мы сможем избежать грубого программирования, проиллюстрированного вышеприведенными примерами, мы создадим сильный структурирующий эффект на переживание одним выбором музыки. Это, кажется, противоречит тенденции интернализовывать сессии и сводить к минимуму специфические оптические стимулы, используя повязку на глаза, и в этих возражениях определенно есть элемент истины. Идеальным решением, кажется, будет проигрывание записи белого шума – последовательности случайных акустических паттернов, производимых звуковым генератором. Прослушивая громкий белый шум в наушниках, ЛСД субъекты  обычно создают свою собственную внутреннюю музыку, которая, кажется, идеально удовлетворяет природе и содержанию переживаний, так как и они, и музыка, и переживания, происходят из одного и того же источника. Таким образом, предоставляется только неспецифическая акустическая стимуляция, которая иллюзорно трансформируется субъектом в музыку. Монотонные звуки, шумы, исходящие от различных электрических приборов, или запись океанского прибоя могут играть подобную роль.

Однако опасность программирования, связанная со специфической музыкой, не так серьезна, как это может показаться. Потенциал манипулирования и контролирования переживаний достаточно ограничен. Если субъект сталкивается с исключительно сложным эмоциональным опытом, любая музыка, не важно, насколько бы вдохновляющей или божественной она не казалась, будет искажена, и начнет звучать как заупокойная месса. С другой стороны, в ходе глубокого позитивного переживания любая музыка будет с энтузиазмом воспринята субъектом, который сочтет ее подходящей и интересной с какой-нибудь точки зрения. Только в среднем состоянии музыка может эффективно определять переживания. И даже тогда, несмотря на то, что особая общая атмосфера или эмоциональный настрой будут диктоваться снаружи, субъект преобразует ее очень специфическим образом. Окончательные ощущения будут проявлением собственного подсознательного индивида, отражать содержание его или ее банков памяти и представлять значимые самооткрывающиеся гештальты. Более того, внешнее воздействие, кажется, не преуменьшает терапевтической значимости психоделического переживания, которое оно запустило или модифицировало.

До начала сессии полезно обсудить с субъектом его музыкальные вкусы и в общих чертах понять его предпочтения, индивидуальные особенности и общий уровень музыкального образования. Однако на практике выбор обычно в большей степени отражает желания ситтера, чем психонавта. Исключением являются только последние часы сессии, когда уже нет никакой другой терапевтической работы. Это период расслабления, и субъект теперь может выбирать характер своих развлечений. В основном, музыка, которую следует выбирать для сессии, должна отражать обычную переживательную линию психоделической сессии. В латентный период, перед тем, как препарат начнет действовать, идеальным выбором будет тихая, текучая и успокаивающая музыка. Ситуация меняется после того, как переживания начинаются: музыка должна стать открывающей и вдохновляющей. В течение полутора часов пациент в полной мере находится под действием препарата, это время для мощной и эмоциональной музыки. Если мы выбираем из образцов Западной музыки, то наиболее подходящими будут хорошие классические произведения, такие как менее известные симфонии, концерты и увертюры знаменитых мастеров.  Примерами композиторов, чьи произведения мы часто использовали в Спринг Гров на этой фазе, могут быть Иоганн Брамс, Роберт Шуман, Сергей Рахманинов, Эдвард Григ, Людвиг ван Бетховен, Ричард Штраус, Ричард Вагнер, Антон Дворак и особенно Александр Николаевич Скрябин. Через четыре часа ЛСД сессия достигает своей кульминации, и в большинстве случаев происходит ее разрешение. В это время возникает возможность для серьезного эмоционального и духовного прорыва на том уровне, на котором переживалась сессия. В этот момент наиболее уместной может быть мощная, величественная музыка с элементами трансценденции; оратории, реквием и мессы с участием оркестра и множества человеческих голосов, могут оказаться особенно вдохновляющими и эффективными. Духовная музыка Моцарта, База, Генделя, Берлиоза, Верди, Гуно или Пуленка будут типичными примерами этой категории. Произведения американского композитора армяно-шотландского происхождения Алана Ованесса (Alan Hovhanness) могут оказаться необыкновенно сильными и эффективными в этом контексте. Они хорошо вызывают воспоминания и достаточно трансцендентальны, но не так широко известны, чтобы вызвать стандартные ассоциации. Для заключительного периода сессии выбирается спокойная, расслабляющая, текучая музыка вневременного качества, такая как, например, композиции для арфы и классической гитары и отдельные произведения Баха или Вивальди. Многие записи современных композиторов, таких как Георг Дейтер (Georg Deuter), Стив Халперн (Steve Halpern), Пол Хорн (Paul Horn) и Пол Винтер (Paul Winter) также могут быть полезными в этом контексте. Среди восточных композиторов можно отметить Равви Шанкар, музыку для Дзен медитации, японскую музыку для бамбуковой флейты или полинезийские песни.

Вышеприведенные предписания имеют очень общий характер; на практике выбор музыки будет зависеть от ЛСД субъекта и обстоятельств. Ситтеры должны очень чутко следить за изменением содержания сессии, включая записи русской, средне-восточной, индийской, африканской, китайской или другой музыки, если субъект говорит, что его переживания имеют окраску этих культур. Отдельные  произведения могут быть специально отобраны для того, чтобы углублять переживания агрессии, сексуальности, физической и эмоциональной боли или трансцендентальных ощущений.

На протяжении многих лет я часто бывал поражен тем, какое глубокое влияние на переживания имеет этническая музыка, особенно записи обрядов разнообразных религиозных традиций, звуки которых были специально созданы для изменения состояния сознания. Некоторые из них настолько непривычны обычному западному человеку, что они могут быть использованы только для образованных личностей, знакомых с этими традициями. К самым мощным записям этой категории относятся  многоголосные заклинания Тантрической Буддистской традиции Тибета, индийские киртаны, обезьяньи песни, или кетьяк, и другие вызывающие транс музыкальные образцы с Бали; шаманская музыка из различных областей Азии, Северной и Южной Америки; хокетинг конголезский пигмеев, трансовая музыка бушменов Кунг пустыни Калахари; песнопения суфийских церемоний. Так же греческие танцы сиртаки, флейтовая музыка Анд, записи Африканских удов, песни бенгальских баулов,  армянские литургические песнопения, испанское фламенко и гитарная музыка или другие интересные образцы этнической музыки полезны для психоделической сессии.

Если субъект следует за развитием переживания, задачей терапевта будет смена записей с большой чуткостью к процессу, предоставление поддержки, защиты и поощрения, а также забота об основных нуждах пациента. Время, когда фармакологический эффект препарата начинает уменьшаться – обычно это случается через шесть часов после приема – является критическим периодом сессии. Это время, когда ситтеры должны перейти к активным действиям, прикладывая все возможные усилия для того, чтобы сессия имела хорошее завершение и интеграцию. Эмоциональное и психосоматическое состояние субъекта в то время, когда сессия заканчивается, имеет чрезвычайное значение для окончательного результата и долговременных эффектов. Даже если ЛСД субъекты имели глубокие трансцендентальные переживания в начале сессии, они могут столкнуться с негативными последствиями, если в ходе возвращения в обычное состояние сознания они застряли на каком-то неразрешенном психодинамическом материале. С другой стороны, очень сложная сессия с параноидальными состояниями и ужасными переживаниями может быть исключительно полезной с терапевтической точки зрения, если она хорошо разрешилась. Ситтеры могут облегчить разрешение и увеличить вероятность хорошего исхода сессии двумя способами: помогая субъекту в проработке неразрешенного материала и вводя в ситуацию элементы, которые вызывают позитивные эмоциональные состояния.

В то время, когда действие препарата ослабляется, важно вовлечь субъекта в вербальное общение и получать от него/нее детальные отчеты о его/ее эмоциональном и психосоматическом состоянии. Если в это время он или она испытывают дискомфорт, например, депрессию, тревогу, блокированную агрессию, чувство вины, навязчивые мысли, головные боли, тошноту, мышечные боли, спазмы кишечника или затруднения дыхания, значит, пришло время для активного вмешательства. Возможность того, что такая ситуация может возникнуть, нужно обсудить с пациентов во время подготовительного периода. Первым шагом является выяснение того, какой именно тип переживания активен в данный момент -  незавершенное детское переживание, перинатальный опыт, тема прошлой жизни или какой-то другой тип трансперсонального опыта. Также важно попросить  пациента обратить внимание на тело и найти любые признаки  физической боли, напряжения или других форм стресса, являющихся результатом блокирования энергии. Как правило, нет таких эмоциональных напряжений или расстройств и незавершенных психосоматических гештальтов, которые бы не имели специфических соматических проявлений. Эти сопутствующие психосоматические симптомы становятся для ситтеров отправными точками для вмешательства.

Ситтеры просят психонавта оставаться в полулежачем положении с закрытыми глазами или в повязке. Далее они дают ему инструкцию прекратить всякий интеллектуальный анализ («выключить голову») и начать интенсивно дышать. Дыхание должно быть более частым, чем обычное, и очень глубоким; психонавт должен со всем возможным вниманием следить за воздухом, входящим или выходящим из легких.  Гипервентиляция обычно активизирует любой доступный эмоциональный материал. Ситтеры просят субъекта обратить внимание на свое тело и полностью отдаться на волю переживания, которое начнет раскрываться – принимать любые позы, делать любые движения, гримасы, издавать любые звуки, дрожать, плакать, кашлять или проделывать рвотные движения, если это потребует переживание. В определенный момент подключаются ситтеры, которые, после того, как они договорились о распределении ролей, начинают искусственно усиливать физические ощущения, описанные субъектом. Например, если упоминалось давление на голову или головная боль, один из ситтеров оказывает дополнительное давление руками на голову субъекта. Если были жалобы на сжатие груди или затрудненное дыхание, следует сильнее нажать на ребра или под ключицами.  Тошнота может быть усилена  ритмическим воздействием на верхнюю часть пресса в сочетании с массажем живота; мышечные боли усиливаются глубокотканным массажем, сходным с рольфингом, а напряжение в области таза усиливается удержанием поясницы в приподнятом положении. Все это следует делать синхронно с ритмом дыхания и в согласии с основным тоном переживания. Ситтеры должны использовать свое воображение  и интуицию для того, чтобы максимально реалистично действовать в контексте незавершенного гештальта. Хотя эта техника была разработана в контексте работы с ЛСД, я с большим успехом использую его при работе с переживаниями без использования препаратов.

В основе этого подход лежит идея о том, что эмоциональное и физическое недомогание субъекта  являются видоизмененной версией содержания подсознательной матрицы, которая пытается проявиться. Разрешение этой матрицы происходит, когда подсознательное содержание сознательно переживается в его изначальной форме и полной интенсивности. Усиливая существующие ощущения, человек облегчает свою осознанную встречу с всплывающим подсознательным гештальтом настолько, что они становятся идентичными и сливаются. Таким образом, подсознательная проблема энергетически разряжается и прекращает свое существование в виде симптомо-порождающей динамической структуры; за этим следует резкое облегчение и чувство удовлетворения. Хотя не всегда удается достичь оптимального разрешения и свободного от напряжения «океанического» состояния, ситтеры должны прикладывать все возможные усилия, чтобы добиться этого.

Вышеописанная техника, кажется, является наиболее мощным способом достичь позитивного окончания и хорошей интеграции ЛСД сессии. Как будет показано ниже, она полностью применима и к другим подходам переживательной терапии и может быть использована в сочетании с ними. Эклектический терапевт  может использовать технику практики гештальта, биоэнергетические упражнения, рольфинг, управляемое эмоциональное воображение, асаны Хатха йоги, элементы примарного крика и многие другие методы для того, чтобы достичь лучших результатов. Если лечение проходят несколько пациентов, знающих друг друга, то в заключительный период сессии можно привлечь их для того, чтобы помочь психонавту проработать остаточные проблемы. Они могут способствовать проявлению переживаний, участвуя в условной борьбе в родовом канале, предоставляя успокаивающий физический контакт, работая с субъектом в теплом бассейне или создавая трансперсональную обстановку при помощи групповых песнопений.

Когда становится очевидным, что скрытая энергия разрядилась, и дальнейшая работа по раскрытию потребует слишком сильного воздействия, ситтеры должны создать позитивную атмосферу для облегчения интеграции. Физический контакт, индивидуальный или в группе, может создать живительные чувства комфорта и безопасности. Прогулка на природе, со всем богатейшим разнообразием сенсорных переживаний, которые она может подарить, кажется,  способна вызвать позитивные или даже экстатические состояния. Созерцание цветов и деревьев, сидение на траве, вдыхание запахов луга и сена или любование закат могут стать мощными переживаниями, которые запомнятся надолго. Мы уже упоминали, что контакт с водой в  виде плавания, ванны или душа, кажется, имеет особое значение. ЛСД субъекты часто на этой стадии воспринимают воду как субстанцию, очищающую не только тело, но и душу. Она может вызвать у них воспоминания о том, как их купали в младенчестве, о перинатальном существовании или о ранних филогенетических стадиях, порождая состояние божественного слияния и неразделимого единства.

Когда все остаточные проблемы проработаны, приходит время для общения. В этот момент ситтеры, при согласии со стороны пациента, могут пригласить в лечебную комнату друзей и родственников, которые дожидаются за дверью. В зависимости от обстоятельств, это может быть один человек, например, супруг или супруга, сексуальный партнер или лучших друг, или группа родственников и друзей. Всех участников этой «встречи» просят удовлетворять все нужды психонавта и уважать его или ее особое состояние сознания. Пациент должен сам решить, будет ли эта встреча иметь форму тихой медитации и молчаливого единения, или это будет живая и веселая вечеринка. В этой ситуации могут открыться новые каналы прямого и честного общения.

В нашем учреждении родственники и друзья обычно готовили особый «психоделический ужин». Он состоял из разнообразных блюд, закусок и фруктов интересных цветов, вкусов и текстуры. Китайские, индонезийские, индийские и японские блюда стали особенно популярными в этой ситуации. После хорошо завершившейся психоделической сессии большинство субъектов в радостью экспериментирует с едой и обнаруживает, что  раньше они даже не могли себе представить, насколько разнообразным и многогранным приключением она может стать. Однако может случиться так, что пациент будет испытывать тошноту и не заинтересуется едой. Это следует принять с пониманием и не уговаривать его съесть что-нибудь вкусненькое. Участников встречи следует проинструктировать о том, что они должны уважать психологическое пространство психонавта. Этот подход полностью согласован с базовой ориентацией всего сессионного дня. Субъект должен чувствовать свободу относительно того, что ему или ей делать и чего ему или ей хотеть, и видеть в ситтерах, а позднее в друзьях и родственниках помощников и ассистентов. «Это твой день» - вот гласное и негласное послание, которое получает субъект перед сессией, и которое подтверждается и повторяется различными способами в течение всего дня. Встреча является очень важным вопросом, к которому нужно подходить со всей возможной чуткостью. Ее не следует проводить абы как, но всегда с уважением к особым обстоятельствам. В некоторых случаях, разумнее будет не приглашать родственников или даже отменить уже назначенную встречу, если этого требует общее состояние или эмоциональный настрой субъекта.

В течение следующей за сессией ночи субъект должен оставаться в лечебном учреждении. Если условия или состояние пациента позволяют, то супруг или супруга, близкие родственники или друзья должны провести ночь с субъектом. Сестра и по крайней мере один из ситтеров должны дежурить на случай возникновения каких-либо сложностей. Иногда, особенно после плохо завершенной сессии, может произойти запоздалый выплеск сильных эмоций в течение гипнагогического периода ночью или утром во время полудремотного состояния.

Психология bookap

Если сессия началась утром, обычно не бывает проблем с засыпанием; это особенно верно, если переживание было хорошо разрешено и интегрировано, а заключительный период был позитивным. После сессии, которая началась поздно, или в ходе которой субъект не завершил всплывший эмоциональный или психосоматический гештальт, заснуть бывает трудно. Обычно лучше не использовать транквилизаторы или снотворное, так как они подавляют процесс естественной интеграции подсознательного материала. Даже если субъект недоспит несколько часов, завершение в этом случае обычно оказывается более чистым и долговременным, чем если бы он уснул с использованием препаратов. Если хорошему ночному сну мешает сильное возбуждение, и это становится для клиента серьезной эмоциональной проблемой, ему можно назначить валиум, либриум или барбитураты.

Основным правилом является то, что субъекта нельзя оставлять одного на протяжение двадцати четырех часов после приема ЛСД. Ему или ей рекомендуется провести вечер и ночь в спокойном медитативном настроении и не бросаться решать сложные межличностные проблемы. Если ночь проводится в компании сексуального партнера, им предлагается провести время в спокойном невербальном общении. Разговоры и сексуальное взаимодействие не должны навязаться партнером, а должны исходить от субъекта.