Осложнения в ходе ЛСД психотерапии: частота, предотвращение и терапевтические мероприятия


...

  

Символический автопортрет с сессии, которая характеризовалась сильной агрессией, направленной и вовнутрь, и наружу. Стилизованная хищная птица сжимает беспомощную мышь в своей правой лапе. Ее левая лапа трансформировалась в пушку, нацеленную на ее собственную голову. Старая машина наверху представляет собой игру слов (само-портрет = автопортрет), но также является аллюзией на ту смесь агрессивности и самоуничтожающих импульсов, которая одинаково характерна как для сессий на перинатальном уровне, так и для опасного, рискованного вождения.

В противоположность частым, ярким и масштабным переживаниям, включающим агрессию, стихийные и неконтролируемые выражения деструктивных тенденций на ЛСД сессиях с участием опытного ситтера исключительно редки. Когда ситуация этого типа грозит возникнуть, лучшим решением будет позволить субъекту выпустить переживание наружу в рамках сотрудничества с ситтером, как описано выше. Другой эффективной техникой является обращение к более глубокому уровню тревоги, боли и беспомощности, которые обычно лежат в основе агрессивных явлений. Так успокаивание и  утешение могут иногда самым магическим образом воздействовать на пациента, который агрессивен и пытается запугивать ситтеров нарочитой демонстрацией силы. Наиболее эффективные подходы к работе с агрессией имеют в своей основе идентификацию и решение тех проблем, которые лежат в основе этой реакции. При других типах критических ситуаций фактором чрезвычайной важности является реакция и отношение к ним ситтера.  Если поведение пациента порождает тревожности и агрессию в ситтере, субъект и ситтер могут попасть в порочный круг взаимодействия, который обычно усиливает патологические реакции. Следующий пример из нашей ранней работы в Праге может проиллюстрировать некоторые их вышеупомянутых моментов.

Однажды, когда я проводил ЛСД сессию с невротическим пациентом, нас прервал стук в дверь. Удивленный этим вторжением, которое противоречило правилам, я пошел открывать. Обеспокоенная сестра сказала мне, что я срочно нужен в другой лечебной комнате, где Генри, другой ЛСД пациент, по ее словам, «обезумел». Я оставил  пациента на попечение сестры, а сам поспешил на помощь. Когда я вошел, комната была в ужасном состоянии: пациент разбил зеркало над раковиной, перевернул всю мебель и порвал несколько книг и журналов в клочья. Он стоял посреди комнаты, вопя и рыча, и напоминал бешеную обезьяну. В углу стояла Джулия, молодая коллега, которая недавно присоединилась к нашей команде. Она и раньше присутствовала на ЛСД сессиях, но это была первая, которую она проводила самостоятельно. Она была бледна, заметно напугана, а ее руки дрожали.

Я подошел к Генри и взял его за руку; это действие устанавливало контакт, а также снижало вероятность того, что он нападет на меня. «Все в порядке, не бойся, никто тебя не обидит», - сказал я ему успокаивающим голосом и указал на кушетку. «Мы можем присесть? Я бы хотел узнать, что ты испытал». Мы сели, и я стал задавать ему вопросы, пытаясь понять, что запустило агрессию. Скоро стало ясно, что ранее в этой сессии он регрессировал в раннее детство, и ему была нужна близость и тепло. Он искал физического контакта у Джулии и положил голову ей на колени. Она запаниковала, оттолкнула его и отчитала его за то, что он пытался ввести в терапию элемент сексуальности. Это вызвало в его памяти очень болезненное детское воспоминание о том, как мать Генри застала его за мастурбацией. Она устроила ему скандал и нажаловалась на него его отцу, который его крайне жестоко наказал. Эти события эффективно блокировали доступ как к детской зависимости, так и к сексуальным чувствам. Кроме того, сочетание сексуальности с наказанием и тревогой сделали перинатальный уровень его подсознательного доступными переживанию. В этот момент Генри выбрал агрессивный путь поведения.

Во время разговора Джулия отошла от шока своего психоделического крещения. С моей психологической поддержкой она позволила Генри положить голову себе на колени и взяла его за руку. Однако ей нужно было пройти еще один сложный тест. Примерно через полчаса Генри, который к тому времени снова вернулся к переживания с закрытыми глазами, начал играть со своим пенисом. Делая это, он время от времени открывал глаза, очевидно, пытаясь понять нашу реакцию. Когда ожидаемая реакция не последовала, он постепенно расстегнул брюки и начал мастурбировать. Его эякуляция принесла ему огромное физическое и эмоциональное облегчение; ее психологическое действие было куда более значимым, чем физиологическое удовлетворение. Генри почувствовал, что тот факт, что он мог мастурбировать в присутствии фигур, представляющих родителей, и не сталкивался с осуждением, помогло ему преодолеть сексуальную травму детства и привело к долговременному улучшению в его сексуальной жизни.

Эта сессия была также очень важна для развития Джулии. В последствии она оценила этот сложный опыт как шанс очень многому научиться. Это помогло ей увеличить ее толерантность к различным нетрадиционным явлениям на ЛСД сессиях, и, следовательно, она стала более хорошим и более эффективным терапевтом.

Чтобы завершить список сложных ситуаций, которые могут возникнуть в ходе ЛСД сессии, мы должны обсудить различные физические явления, которые часто сопровождают психоделические переживания. В легкой форме они обычно не создают особенно серьезных технических проблем, но в своем крайнем проявлении могут быть достаточно опасными. Как я уже упоминал выше, ни одна из них не является результатом действия препарата, все они являются сложными психосоматическими явлениями. Общая стратегия обращения с соматическими аспектами ЛСД сессий – это переживание их во всей полноте; клинический опыт многократно подтверждал терапевтическую ценность этого подхода.

Возможно, наиболее типичным физическим явлением на ЛСД сессиях являются различные двигательные феномены, такие как общее мышечное напряжение, сложные позы и скручивающие движения, а также разнообразные треморы, подергивания, конвульсии и судороги. Субъекту следует напоминать о том, что он должен погружаться в эти ощущения и отдаваться им; они являются очень ценными каналами для эффективной разрядки глубоких, сдерживаемых энергий. Важно, чтобы ситтеры отслеживали любые попытки субъекта контролировать эти явления по эстетическим или любым другим соображениям. Они должны постоянно поддерживать процесс свободной разрядки энергии, даже если ее полноценное проявление  принимает форму жестокого приступа гнева или эпилептического припадка. Если действие препарата не достаточно сильно для  того, чтобы привести к спонтанному облегчению напряжения, следует сказать субъекту, чтобы он попытался достичь этого при помощи намеренного и активного увеличения напряжения в затронутых областях, принимая фиксированную позу и удерживая ее на протяжении длительного времени. Сильное внешнее давление и глубокотканный массаж также могут оказаться очень полезными с этой точки зрения.

Затрудненное дыхание также очень типично для психоделических сессий. Иногда оно принимает форму настоящего астматического приступа; это обычно происходит у людей, которые имели подобные проблемы в прошлом. В контексте ЛСД сессий важно напоминать субъекту о том, что ему следует полностью отдаваться переживанию неприятных ощущений и удушья, одновременно успокаивая его тем, что реальной опасности нет, так как ощущения затрудненного дыхания субъективны, и само дыхание в норме. Необходимо, чтобы ситтеры постоянно честно и объективно сообщали психонавту все, что происходит в реальности. Зачастую рвотные движения, кашель или крик, будучи интегральной частью переживания, могут принести огромное облегчение. Следует  поощрять их, если процесс двигается в этом направлении.

Физическая боль является важной и интегральной частью психоделического процесса и также, если она появляется на сессии, должна быть испытана во всей полноте. Обычно она возникает в контексте переживания реальной физической травмы, такой как болезнь, авария или операция, или родовая травма, хотя она также может иметь различные символические значения. Сильная физическая боль может иногда быть связанной с различными трансперсональными явлениями, такими как прошлые воплощения или филогенетическая память. На последних стадиях сессии, когда фармакологический эффект препарата уже ослабел, полезно усилить ощущения при помощи надавливаний или глубокого массажа в местах, указанных пациентом.  При работе с болью ситтеры должны поощрять полноценное переживание боли и любое выражение той эмоции, которая неизбежно стоит за ней. Достаточно часто пациенты  просят, чтобы их сдавливали иногда даже сильнее, чем терапевт может допустить. Под профессиональным присмотром индивиды могут пытаться причинить себе вред для того, чтобы вывести боль наружу. Кажется, именно этот механизм лежит в основе случаев причинения себе травмы в ходе ЛСД сессий, которые так активно обсуждались в средствах массовой информации.

Тошнота и рвота часто случаются у людей, которые страдали от этой проблемы в детстве, или для которых эта реакция типична для стрессовых ситуаций в повседневной жизни. Тошноту не следует облегчать никакими средствами, и ситтеры должны поощрять рвоту, если пациент пытается с ней бороться. Извержение рвотных масс имеет мощный очистительный эффект и во многих случаях знаменует переломный момент сложной ЛСД сессии. Оно может быть очень важным для людей, у которых есть очень сильный негативный заряд этой ситуации в повседневной жизни. Отказ от рвоты может представлять собой очень важный блок и может быть связан с мощным эмоциональным материалом на разных уровнях. После приступа рвоты в середине ЛСД сессии некоторые пациенты говорят о том, что они избавились от мусора. Другие чувствую, что они сбросили с себя внутренний образ плохого родителя. В некоторых случаях активная рвота может быть связана с чувством того, что из тела выходят чуждые энергетические сущности, что во многом напоминает экзорцизм.

Проблемы, связанные с мочеиспусканием и дефекацией необычно часты на психоделических сессиях. Они принимают форму как уретральных и анальных спазмов и невозможности помочиться или избавиться от каловых масс, так и сильного физиологического желания облегчиться и страха потерять контроль над мочевым пузырем и прямой кишкой. Сложности с уринацией обычно случаются у людей, которые в своей повседневной жизни реагируют на различные стрессы частыми мочеиспусканиями или демонстрируют классические фрейдистские характеристики уретральной личности, такие как преувеличенные амбиции, озабоченность о престиже, предрасположенность к стыду и страх ошибки. Если ЛСД субъект страдал от проблем с энурезом в прошлом, рано или поздно можно ожидать этих же проблем и на сессии. Это особенно верно для женщин, которые страдают от фригидности, связанной со страхом потерять контроль над мочевым пузырем во время оргазма. На психодинамическом уровне уретральные проблемы связаны со специфическим травматическим биографическим материалом в соответствии с психоаналитической теорией. Однако они всегда имеют более глубокие корни в родовых переживаниях; существует связь между уретральной дисфункцией и определенными перинатальными матрицами. Так блокирование уринации встречается в контексте БПМ II, болезненная жажда облегчиться и конфликты, связанные с этим, являются стандартными компонентами БПМ III, а потеря контроля над мочевым пузырем характеризует переход от БПМ III  к БПМ IV.

В ходе моей ранней работы с ЛСД пациенты с вышеописанными проблемами часто откладывали встречу с уретральным материалом на недели и даже месяцы, прекращая переживания и уходя в туалет. Некоторые их них посещали туалет по 15-20 раз за одну сессию, причем по большей части без особой к тому нужды. Когда я обнаружил, что такое поведение является очень сильной формой сопротивления, я постелил прорезиненную простынь на случай недержания и запретил  субъектам ходить в туалет. Пациентам, которые особенно сопротивлялись этому решению, было рекомендовано использовать подгузники для взрослых. С этими мерами всего за несколько сессий мы смогли разрешить несколько серьезных уретральных конфликтов и блокад, в не зависимости от того, происходила ли непроизвольная уринация или нет. Когда пациент теряет контроль на мочевым пузырем в ходе ЛСД сессии, это обычно оказывается связаным с переживанием травматических эпизодов детства, которые включали насмешливое отношение взрослых или родителей по отношению к уретральным инцидентам. Это освобождение открывает путь к удовольствиям, связанным с либидо, изначально соотносящихся с не связанной правилами уринацией, удаляет психологические блоки и создает легкое отношение к жизни. На более глубоком уровне оно часто связывает пациента с моментом рождения, так как фундаментальное облегчение после нескольких часов мучений иногда может ассоциироваться с рефлексом мочеиспускания.

Проблемы, относящиеся к дефекации, следуют тому же паттерну. Они обычно случаются у обсессивно-компульсивных пациентов обоих полов, у мужчин с латентными и выраженными гомосексуальными желаниями и у анальных личностей. На психодинамическом уровне  они обычно ассоциируются с конфликтами, связанными с приучением к туалету, желудочно-кишечными расстройствами и опытом клизмы в прошлом. Более глубокие перинатальные корни анального удерживания лежат в БПМ II, желание избавиться от каловых масс и конфликты, связанные с этим, характеризуют БПМ III, а облегчение или потеря анального контроля психологически соотносится со смертью эго и моментом рождения. Хотя анальные проблемы различного типа достаточно часты на ЛСД сессиях, сама неконтролируемая дефекация и контакт с фекалиями встречаются крайне редко; я нашел лишь около десяти случаев среди более пяти тысячах сессий, которые я изучил. Они, скорее всего, являются лишь артефактами культурного программирования и терапевтической техники, чем клинической реальностью. Наше табу по отношению к фекалиям намного сильнее, чем по отношению к моче, и типичное нежелание психонавта и ситтеров разбираться с последствиями анального освобождения также является фактором, который нельзя недооценивать. Оглядываясь назад, я понимаю, что на протяжении многих лет мы обсуждали с ЛСД кандидатами возможность потери контроля над мочевым пузырем и пытались уменьшить их озабоченность этой проблемой, однако в то же самое время мы не предоставляли подобного заверения в отношении дефекации. В 1972 году я наблюдал резкое улучшение состояния пациента, страдавшего от острого компульсивно-обсессивного синдрома, который не поддавался коррекции в рамках психоанализа на протяжении 18 лет. На своей ЛСД сессии он потерял контроль над своим мочевым пузырем и прямой кишкой и в глубоко регрессированом состоянии играл со своими фекалиями в течение нескольких часов. Это прояснило для меня некоторые факторы, которые могут быть причинами наших хронических терапевтических провалов при работе с пациентами, страдающими острым компульсивно-обсессивными синдромом. Если проблемы анальной природы постоянно всплывают в ходе ЛСД терапии, пациента следует убедить забыть про взрослую озабоченность и захотеть отказаться от контроля, если это окажется необходимым во время переживания. Как и в случае с уринацией, памперсы для взрослых могут оказать большую психологическую помощь как пациенту, так и ситтерам.