История ЛСД психотерапии


...

  

Алкалоиды спорыньи имеют важное применение в медицине, в первую очередь как препараты, которые могут стимулировать маточные схватки, остановить гинекологическое кровотечение или облегчить приступы мигрени. Целью Сандоз в изучении производных спорыньи было получение соединений с лучшими терапевтическими свойствами и минимальными побочными эффектами. Когда был синтезирован ЛСД, профессор Эрнст Ротлин подверг его фармакологическому тестированию. Оно показало заметное утеротоническое действие и вызвало возбуждение у некоторых животных. На тот момент этот эффект не сочли достаточного интересным для продолжения исследования.

Уникальные свойства нового вещества заинтересовали исследователей после серии событий, в том числе одного удивительного случая. В 1943 Альберт Хофманн просматривал результаты ранних фармакологических тестов ЛСД и решил исследовать эффект стимуляции нервной системы, зафиксированный в экспериментах с животными. Из-за структурного сходства со стимулятором кровообращения никетамидом, ЛСД обещал стать отличным восстановительным средством. Чувствуя необходимость в дальнейших экспериментах, Альберт Хофманн решил синтезировать новый образец. Тем не менее, даже самые точные эксперименты на животных не смогли бы выявить психоделический эффект ЛСД, так как подобную сугубо человеческую реакцию нельзя констатировать, исходя только из опытов на животных. Случай в лаборатории пришёл исследователям на помощь; по воле судьбы Альберт Хофманн, сам того не зная, стал центром одного из интереснейших и самых значительных экспериментов в истории науки. Когда он работал над синтезом нового образца ЛСД, некоторое количество препарата случайно попало в его организм во время очистки продуктов конденсации. Вот его личное описание последующих изменений в восприятии и эмоциях: (38)

"В прошлую пятницу, 16 апреля 1943, я был вынужден прекратить работу в лаборатории в разгар дня и направиться домой, так как меня охватило необычное возбуждение с лёгким головокружением. Оказавшись дома, я лёг и погрузился в своеобразное опьянение. Оно не было неприятным и отличалось удивительной живостью воображения. Пока я лежал в этом состоянии с закрытыми глазами (дневной свет казался мне слишком ярким), передо мной проносились непрерывным потоком фантастические картинки, необычайно яркие, калейдоскопически многоцветные и свободные в движении. Состояние медленно спало по прошествии двух часов."


После возвращения в своё обычное состояние Хофманн провёл гипотетическую связь между своим необычным состоянием и возможной интоксикацией испытуемым препаратом. Тем не менее, он не мог понять, каким образом ЛСД проник в его организм в таком количестве, чтобы вызвать подобный эффект. Его также озадачивала природа воздействия, отличная от характерного отравления спорыньей. Через 3 дня он намеренно проглотил некоторое количество ЛСД чтобы проверить свои подозрения основательным научным тестом. Будучи очень консервативным и осторожным человеком, он решил принять только 250 микрограммов, которые он считал крошечной дозой, исходя из обычной дозировки других алкалоидов спорыньи. В тот момент он не догадывался, что экспериментирует с самым мощным психоактивным веществом, известным человечеству. Доза, которую он выбрал, без всякой подготовки и представления о психоделических состояниях, сейчас считалась бы высокой и определялась бы в литературе об ЛСД как «единичная более чем достаточная доза». В клиническом применении ей предшествуют часы психотерапии и требуется опытный проводник, чтобы устранить все возможные трудности.

Примерно через сорок минут после приёма Хофманн стал испытывать головокружение и возбуждение; ему стало трудно концентрироваться, визуальное восприятие стало необычным, и появилось беспричинное сильное желание смеяться. Он понял, что вести письменный протокол эксперимента он не сможет. Ниже приведен отрывок из его последующего отчёта, написанного профессору Столлу: (38)

"На этом лабораторные записи прекращаются; последние слова были написаны уже с невероятным усилием. Я попросил ассистента по лаборатории провести меня домой, т.к. полагал, что меня ждёт повторение состояния, которое я испытал в прошлую пятницу. Но пока мы ехали домой, стало абсолютно ясно, что теперь симптомы намного сильнее. Мне было трудно говорить внятно, поле моего зрения раскачивалось передо мной, и все предметы были искажены, как в кривых зеркалах. Мне казалось, я не мог сдвинуться с места, хотя ассистент потом заверил меня, что мы двигались довольно быстро. Как только я прибыл домой, мне вызвали врача.

К приходу доктора пик действия уже прошёл. Насколько я помню, это были самые яркие симптомы: вертиго; визуальные искажения; лица походили на гротескные раскрашенные маски; особое двигательное возбуждение, перемежающееся с оцепенением; периодическая тяжесть в голове, конечностях, всём теле, как будто их наполнили свинцом; сухость и сжатие в горле; ощущение удушья; ясное осознание моего состояния, в котором я, как сторонний наблюдатель, смотрел на себя, выкрикивающего или бормочущего невнятные слова. Иногда мне казалось, что я вышел из собственного тела.

Доктор отметил довольно слабый пульс, хотя, в общем, кровообращение было в норме...Через 6 часов после приёма ЛСД моё состояние, наконец, заметно выровнялось. Только визуальные изменения всё ещё оставались. Всё раскачивалось, и пропорции были искаженными, как отражения на подвижной воде. Более того, все предметы представали в неприятных, меняющихся цветах, преимущественно тошнотворно зелёном и синем. Когда я закрыл глаза, на меня нахлынул непрерывный поток разноцветных, очень реалистичных фантастических образов. Особенным было то, что все слуховые восприятия (например, шум проезжающей машины), превращались в оптические эффекты, и каждый звук вызывал соответствующие цветные галлюцинации, постоянно меняющие цвет и форму, как картинки калейдоскопа. Около часа ночи я заснул и проснулся утром в превосходном самочувствии."


Это был первый запланированный эксперимент с ЛСД, и он более чем убедительно доказал гипотезу Хофманна о том, что ЛСД способно изменять сознание. Последующие эксперименты с добровольцами Исследовательской Лаборатории Сандоза подтвердили необычное влияние этого препарата на человеческий мозг.

Новой важной фигурой в истории ЛСД стал Уолтер Столл, сын начальника Хофманна и психиатр психиатрической клиники Цюриха. Он нашёл новое вещество крайне любопытным и провёл первое научное изучение ЛСД на обычных волонтёрах и пациентах психиатрии. Его наблюдения за эффектами ЛСД в этих двух категориях испытуемых были опубликованы в 1947 г. (97) Данный отчёт стал сенсацией в научном мире и вызвал невероятное количество клинических исследований во многих странах.