Это вызвало переполох. По коридорам дворца поползли зловещие слухи об измене, заговоре, тайном преступлении. Сановники ломали головы, как известить народ о случившемся; или скрыть? Придумали даже имя наследнику — Эрмиль, — которое могло вполне подходить и принцессе. Но на седьмой или девятый...
Фриц: А каждая интерпретация, это, конечно, вмешательство. Вы говорите другому человеку, что он думает, и что он чувствует. Вы не даете ему самому это обнаружить.
В отношениях наигих с вещами — отношениях, сложившихся посредством зрения и упорядоченных фигурами представления
Вы говорите примерно так: «Я слушаю семинар и слышу фальшь, наигранность, вранье. Кричу: «Да как так может быть в духовной группе, где все должны быть искренними?!» И продолжается война. Я тоже слышу фальшь, игру и получаю кайф от этого, потому что во мне есть и эта часть.
Нам трудно сейчас отследить происхождение слова «Дурак», его этимологию, мы можем провести лишь опосредованное исследование доступными нам средствами. И интересная, хоть и вполне закономерная картина получается у нас при этом.
Тут уместно и добродушно посмеяться над обидчивыми персонажами. Такой смех целителен, он не унижает, а, напротив, — возвышает ребенка. Вы его таким образом как бы «записали» в сильные: он, большой и умный, вместе с вами смеется над маленькими и глупыми куклами. Значит, он выше. Во всяком случае...
Итак, повторим вкратце. Мы должны слушать активно тогда, когда речь ярко окрашена эмоциями, когда есть вероятность недопонимания, когда говорящий имеет для нас большое значение или когда нам нужна излагаемая им информация.
«Чаадаев сильно потрясен постигшим его наказанием», — сообщал А.И. Тургенев, — «сидит дома, похудел вдруг страшно и какието пятна на лице...Боюсь. чтобы он и в самом деле не помешался».
В процессе мы узнаем о том, что думает врач-сексолог, когда мы оказываемся у него на консультации. Как он делает свои выводы, почему он так или иначе оценивает те или иные симптомы, что он скажет по тому или иному вопросу… Мы узнаем о том, как, в какой последовательности он станет нас...
Собственное лицо как оно есть люди обычно знают совсем плохо, поскольку видят себя в зеркале в ограниченном числе некоммуникативных ситуаций.[6] Между тем, знание своих особенностей и адекватность «чтения» других лиц – явления взаимосвязанные. Научиться этому, в принципе, можно, хотя и не так...
Однако после долгого пути проб и ошибок, щедро усыпанного шишками с древ иллюзий, я пришла к таким выводам.