Нетрудно понять, каким образом подобные представления и система ценностей, с ними связанная, помогли созданию кризиса, перед лицом которого все мы оказались.
Однажды в период острой депрессии с классическими симптомами: «Я несчастна», «Я неудачница», «Все — плохо!» — я в целях самоспасения принялась искать аргументы против. И скрупулезно записала на листе бумаги все мгновенья, часы и дни, когда я испытывала радость. Список получился невероятно...
Все словесные формулы можно условно разделить на три большие группы: 1) формулы успокаивающие «А»; 2) формулы специальные — «Б»; 3) формулы тонизирующие — «В».
Если превалирует первая тенденция, то организационный хаос может рождать множество новаторских идей, которые, однако, не способны перерасти в готовые продукты.
И если внутри тебя шевелится чувство, что, пожалуй, останься он без рук или глаз, ты бы не была столь нежна и заботлива… Если завтра, узнав, что он в реанимации, ты не побежишь туда, думая, что там может нарисоваться соперница и тебя ждет неприятная разборка… Если ты не готова вместе с ней...
Ситуация возникла достаточно сложная. Все присутствующие были очень смущены от подобного инцидента, можно сказать, что так увлекательно начавшийся вечер был безнадежно испорчен.
Наши настоящие имена и фамилии указаны на обложке, а в народе нас обычно зовут так: Фрэйд и Сталкер. Соответственно.
Где кончается действие и начинается поступок, с помощью какой лакмусовой бумажки удается отличить приспособленчество от деяния? Внешне одно и то же движение может оказаться и действием, и поступком, и даже деянием. Например, банальное движение – «отвинчивание гайки» – может оказаться поступком...
Дж. Мейер и Н. Аллен в своем подходе предпринимают попытку объединения поведенческого и аттитюдинального подходов к изучению приверженности организации [Meyer & Allen, 1990]. Модель Дж. Мейер и Н. Аллен представляет собой трехкомпонентную структуру приверженности: аффективный, континуальный и...
Он не позволяет случаю или другим людям решать за него — играть ему с утра или нет. Он играет независимо от того, какая у него в жизни полоса, черная или белая; находится ли он в своем доме в Пуэрто-Рико или у знакомых в Нью-Йорке. Он — счастлив.