52. Сосредоточенность. Как учились в старину

(даосская притча)

Гань Ин в старину был замечательным стрелком. Лишь натянет лук – и звери ложатся, а птицы падают. У Гань Ина обучался Стремительный Вэй и превзошел в мастерстве своего наставника. К Стремительному Вэю и пришел учиться Цзи Чан.

– Сначала научись не моргать, – сказал ему Стремительный Вэй, – а затем поговорим и о стрельбе.

Цзи Чан вернулся домой, лег под ткацкий станок своей жены и стал глядеть, как снует челнок. Через два года он не моргал, даже если его кололи в уголок глаза кончиком шила.

Цзи Чан доложил об этом Стремительному Вэю, тот сказал:

– Этого еще недостаточно. Теперь еще научись смотреть, а потом можно и стрелять. Научись видеть малое, точно большое, туманное, точно ясное, а затем доложишь.

Чан подвесил к окну вошь на конском волосе и стал на нее глядеть, обернувшись лицом к югу. Через десять дней вошь стала расти в его глазах, а через три года уподобилась тележному колесу, все же остальные предметы казались ему величиной с холм или гору. Взял он лук из яньского рога, стрелу из цзинского бамбука, выстрелил и пронзил сердце вши, не порвав волоса.

Доложил об этом Стремительному Вэю. Стремительный Вэй ударил себя в грудь, затопал ногами и воскликнул:

– Ты овладел искусством!

Тогда Цзи Чан понял, что во всей Поднебесной для него остался лишь один соперник, и задумал убить Стремительного Вэя.

Они встретились на пустыре и стали друг в друга стрелять. Стрелы их на полдороге сталкивались наконечниками и падали на землю, не поднимая пыли. Но вот у Стремительного Вэя иссякли стрелы, а у Цзи Чана осталась еще одна. Он спустил ее, но Стремительный Вэй точно отразил стрелу колючкой кустарника.

И тут оба мастера заплакали, отбросили луки, поклонились друг другу до земли и просили друг друга считаться отцом и сыном. Каждый надкусил себе руку, и кровью поклялся никому более не передавать своего мастерства.

_________

___ ___

___ ___

_________

___ ___

___ ___

Заметьте, что мы давно перевалили через половину нашей Книги и близимся к концу; а это значит, что и сюжеты этих мест также соответствуют возрасту старения. В сущности, с этой гексаграммы начинается собственно описание сюжетов «мудреца», который обычно богат прожитыми годами и опытом.

Название гексаграммы можно перевести и словом «остановка». Это то время в жизни, когда человек может позволить себе остановиться и выйти из общей игры – с тем, чтобы заняться «своей спиной», как гласит основной комментарий И Цзин. Вот он: «Сосредоточишься на своей спине. Не воспримешь своего тела. Проходя по своему двору, не заметишь соседей. Хулы не будет».

Двойная гора, гора над горой в гексаграмме, означает, по всей вероятности, предел, и к тому же полный покой (гора – символ постоянства, неподвижности). Здесь уже явно начался последний период жизни человека, который посвящен духовному поиску (после периодов детства, ученичества и домохозяйства), когда человек останавливает полные суеты движения по добыванию «хлеба насущного» (а заодно квартиры, домашнего кинотеатра и устройства детей в институты), а принимается готовиться к смерти, то есть заниматься философией, медитацией, поиском бога – или стрельбой из лука. Конфуций в похожей истории сказал под старость: «Так велик Конфуций, а ничего не умеет. Заняться ли мне стрельбой из лука? Заняться ли управлением колесницей? Займусь-ка стрельбой из лука».

Каббале в традиционном иудаизме не обучали тех, кто не достиг сорока лет (это был возраст реальной старости во всех доиндустриальных культурах). Во многие ордена и монастыри не принимали молодых и даже зрелых – но именно переваливших через грань «старости». До того у человека еще слишком много жара и страстей, много интересов в миру; а следовательно, нет должного сосредоточения. Есть множество китайских историй про это; расскажу-ка я еще одну про петуха, тем более что она происходит из той же области Китая, что и наша И Цзин:

«Цзи Синцзы тренировал бойцового петуха для чжоуского царя Сюаньвана. Через десять дней царь спросил:

– Готов ли петух к бою?

– Еще нет. Пока самонадеян, попусту кичится.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

– Пока нет. Еще бросается на каждую тень, откликается на каждый звук.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

– Пока нет. Взгляд еще полон ненависти, сила бьет через край.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

– Почти готов. Не встревожится, пусть даже услышит другого петуха. Взгляни на него – будто вырезан из дерева. Полнота его свойств совершенна. На его вызов не посмеет откликнуться ни один петух – повернется и сбежит.»

***

Переваливая через «границу старости», человек утрачивает тех, кто старше его, своих родителей и учителей. Может быть, этому посвящен комментарий И Цзин: «не спасешь того, за кем следуешь». Герой остается самым старшим, без особой надежды на чью-то мудрость, превышающую его собственную. Между ним и смертью уже не остается никакого буфера, никаких посредников и заслоняющих спин. Он сам должен давать ответ за свою жизнь. Это помогает довести свою сосредоточенность до совершенства. Но от этого же, как гласит дальнейший комментарий, «ужас охватывает сердце». Этот ужас, будучи правильно пережитым, делает действия человека очень сильными, окончательными. Тот, кто молится в последний раз, делает это хорошо.

***

Идея «сосредоточенности на своей спине» (основной комментарий И Цзин) соответствует философии йоги: перенести внимание с органов чувств, постоянно колеблющихся от внешних раздражений, в свой центр, что в физическом теле значит – на позвоночник и сердце. Йог занят своим позвоночником очень и очень серьезно. Секрет множества поз лежит как раз в правильной постановке и работе позвоночника. Йог уже ни перед кем не гнет спину, его спина выпрямляется (это важно). Он концентрирует на ней свое внимание. Там проходят главные энергетические каналы, там готова подняться вверх великая змея Кундалини (почитайте комментарий к «Буйству природы», гексаграмме № 34, если хотите больше понять, при чем здесь змея). Вся эта работа йога требует величайшей сосредоточенности.

Йог, как и практик буддистской медитации, как и китайский даос, и множество других духовных практиков, стремится к ОСТАНОВКЕ. Сказка, лежащая в основе подобных мировоззрений, я думаю, понятна: есть «сансара» – вечное суетливое и бессмысленное движение – и «нирвана» – остановка, блаженный выход из крутящегося колеса в состояние покоя. Здесь кульминация нашего сюжета «Сосредоточенности». В одном из своих афоризмов крупнейший древнекитайский сунский философ Чэн И-чуань сказал, что человек, понявший суть данной гексаграммы, тем самым уже понял всю суть буддизма. Иудейские и христианские воззрения о желанном конце света, а также «остановка мира», предписанная доном Хуаном, похоже, описывает в аккурат то же самое.

***

Здесь, я думаю, становится понятным окончание сказки, когда мастера поклялись друг другу более никому не передавать своего мастерства. Они не на голубей хотели охотиться, когда учились стрелять из луков. Они искали окончательной остановки, обретения постоянной позиции в этом бесконечно меняющемся мире, успокоения.