2. Полное принятие. Сказка про Усё Ваще

«Каждой тетке нужно усё,

а усё у меня одно…»

(Алеша Пустовойтов)

Жило-было себе Ваще Усё, целостное и неразделимое. Абсолютное, немыслимое и охренительное. И…

И…

И так оно и было, и больше ничего не было, и быть не могло.

И создало оно Яйцо, а из яйца вылупилось два Бога, и они создали Небо и Землю, и тра-та-та, всё завертелось. Усё ваще конкретно завертелось, и крутится по сей день, конца-края не видать.

И чтобы себя поублажать, вырастило оно себе с одной стороны такой чувствительный вырост, а с другой – такую чувствительную дырочку… И как-то малозаметно распалось на два уся, каждое такое себе усё-усё, типа такое самодостаточное, да только всё ходит и всё время одним глазом ищет свою вторую половинку… Ну а как найдет, сразу старается соединиться – вырост в дырочку… Не догадываясь, что по идее соединяться надо в аккурат с другой стороны…

И чисто по приколу создало оно себе театр теней, на большом таком покрывале Майя, нафантазировало себе проекций вволю, и вот они играют, играют, в смысле оно – играет, играет, в смысле они думают, что не играют, а иногда думают, что играют, а иногда думают, что играют, да не они, или что ваще усё – игра. Так правила закручены – дух захватывает. Смысла – ни малейшего. Ваще усё бессмысленно, если в смысле смысла для Усё Ваще. Театр теней, Майя, Лила.

И встретило оно другое Усё Ваще, а потом еще одно, а потом еще одно. И ладно, еще первые Усё прилично себя вели, кормили, качали, а тут пришло такое Усё, что забрало и унесло все игрушки!

И стало оно думать – что ж это оно, всё может? А чего не может? Чего-то не мочь – не может, так, что ли? С этих ли горьких раздумий или по общепсихическому сценарию начался у Ваще Всего комплекс неполноценности. И уж он ее разделил, и вдоль и поперек, это он умеет. Так что Ваще Всего, конечно, уже не было, зато какой стал комплекс! А потом ему в компенсацию появился комплекс сверх-полноценности, типа оно всё может, только еще не совсем реализовалось. Тут оно и время придумало, опять разделилось, короче, разнесло его на мелкие составляющие, каждое из которых любит славное доисторическое Ваще и не любит остальные окружающие его кусочки.

И пацана побили по щекам и сказали: «Алло! Просыпайся!» Он с трудом открыл глаза, бледный, весь не в себе, а ему еще и говорят, всё, дескать, Хрюндель, никаких больше марок и дискотек, только балет и керамика!

***

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

Опять стоит напомнить, что эта ситуация не является сюжетом в полном смысле этого слова, но лишь важным подготовительным этапом, скорее статичным состоянием, чем ситуацией, потому что здесь еще нет взаимодействия света и тьмы.

Смотрите, на нашем рисунке – одна дыра! Туда ведь, что ни упадет, все проскочит и следа не оставит!

Такая вот страшно женская, чисто иньская политика.

Мои мозги группового терапевта опять рисуют начало группы с потрясающей готовностью каждого члена группы делать что угодно, абсолютно все, что скажет ведущий. Развеивается такая позиция, конечно, тоже очень быстро обычно. То есть позиция не стойкая.

Попадающий в эту ситуацию человек должен понимать, что он является не столько героем событий, сколько средой для развития событий. Как Земля – прообраз этой гексаграммы по И Цзин – является средой для «падшего зерна». Земля является, кстати, прекрасной средой для зерен и семян. Но и каждый из нас является прекрасной средой для чисто человеческих дел, для идей и божественных предначертаний. Наличие «собственной воли» в такой среде ей только мешает. Быть «сосудом», который будет одинаково держать все, что в него не нальют. Этот образ прекрасно развит в христианских практиках, хотя там дело усложняется тем, что есть «божья» воля и воля церкви, а это ох какие разные бывают импульсы. В нашем мировоззрении нет ничего меж человеком и богом, есть сказка о том, что следует быть «благородным человеком» (китайский образ). А что делает «благородный человек»? Он слушает «великого человека». Человеческая мораль не держит его, он свободен среди людей, но тем вернее подчинен воле небес.

Хорошо, конечно, если он при этом слышит четкие голоса, указывающие, что ему делать, как шизофреник из электрической розетки (какой чудесный символ источника энергии!)

Здесь очень важна умеренность, что подчеркивается в комментариях И Цзин. Боги не говорят людям постоянно, что делать. Это – редкий случай, великий шанс, источник вдохновения. Умеренно и спокойно он приводится в жизнь, как развивается в земле чудесное зерно.

***

Вот прекрасная практика, соответствующая данной ситуации. Называется «тотальное ДА». Два человека с неоднозначными и заряженными отношениями (это могут быть муж и жена, к примеру) садятся напротив друг друга. Один говорит другому в резкой недвусмысленной форме то, что он о нем думает. Ну, например, «Ты дурак!» Второй должен принятьэто, именно в глубине души найти соответствие словам, понять правду их и только тогда честно и искренне сказать: «Да, это так». Потом он говорит первому что-то о нем, тот принимает и соглашается, потом опять первый второму… Практика продолжается до полной очистки «запасов». Да, да, только да.

***

Вот даосский текст, иллюстрирующий китайское отношение к идее полного принятия:

«Приносящий Жертвы, Носильщик, Пахарь и Приходящий, беседуя, сказали друг другу:

– Мы подружились бы с тем, кто способен считать небытие – головой, жизнь – позвоночником, а смерть – хвостом; с тем, кто понимает, что рождение и смерть, существование и гибель составляют единое целое.

Все четверо посмотрели друг на друга и рассмеялись. Ни у кого из них в сердце не возникло возражений, и они стали друзьями.

Но вдруг заболел Приходящий. Он задыхался перед смертью, а жена и дети стояли кругом и его оплакивали.

Придя его навестить, Пахарь на них прикрикнул:

Психология bookap

– Прочь с дороги! Не тревожьте того, кто превращается! – И, прислонившись к дверям, сказал умирающему: – Как величественно создание вещей! Что из тебя теперь получится? Куда тебя отправят? Превратишься ли в печень крысы? В плечо насекомого?

– Куда бы ни велели сыну идти отец и мать – на восток или запад, на юг или север, он лишь повинуется приказанию, – ответил Приходящий. – Силы жара и холода человеку больше, чем родители. Если они приблизят ко мне смерть, а я ослушаюсь, то окажусь строптивым. Разве их в чем-нибудь упрекнешь? Ведь огромная масса снабдила меня телом, израсходовала мою жизнь в труде, дала мне отдых в старости, успокоила меня в смерти. То, что сделало хорошей мою жизнь, сделало хорошей и мою смерть. Если ныне великий литейщик станет плавить металл, а металл забурлит и скажет: "Я должен стать мечом Мосе!", то великий литейщик, конечно, сочтет его плохим металлом. Если ныне тот, кто пребывал в форме человека, станет твердить: "Хочу снова быть человеком! Хочу снова быть человеком!", то творящее вещи, конечно, сочтет его плохим человеком. Если ныне примем небо и землю за огромный плавильный котел, а процесс создания за великого литейщика, то куда бы не могли мы отправиться? Завершил и засыпаю, а затем спокойно проснусь.»