(…) Нечувствительность к боли проявляется не только в условиях двигательной сверхактивности. (…) Рассказ исследователя Африки Д. Ливингстона о нападении на него льва также интересен в этом отношении.
— Извините, — обратилась она ко мне. — это Джоди, верно? — Она наклонилась к Джоди и улыбнулась: — Привет, Джоди, я рада снова тебя видеть. — Джоди посмотрела в ее сторону и продолжала лениво раскачиваться. Дама подала мне руку: — Здравствуйте, извините, я Фиона, бывшая учительница Джоди.
ства, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь...
С годами прослеживается неуклонное уменьшение интереса к функциям речи и полю языка Именно оно и является скрытым мотивом уже признанных внутри психоаналитического движения «изменений цели и техники», связь которых с ослаблением терапевтического эффекта остается, тем не менее, неоднозначной...
Доклад, прочитанный на двух собраниях общества <Эранос> в Асконе (1942) и опубликованный в ежегоднике этого общества за 1942 г. (Zurich, 1943). В переработанном и расширенном виде в: Symbolik des Geistes. Studien uber psychische Phanomenologie. Zurich, 1948.
Из атипичных депрессивных картин надо упомянуть о частом появлении в этих фазах различных навязчивых состояний, по своему характеру обыкновенно очень тягостных и мучительных, а также об аналогичных соответствующим маниакальным состояниям делириозных формах с нарушением сознания, расстройством...
Не-дружба,: напротив, живёт предрассудками, с помощью которых создаёт «козлов отпущения». Действительно, те, кто хочет быть настоящими друзьями, кто понял сложность собственного бытия и выражает это, с пониманием относясь и к своим негативным качествам, вызывают зависть и злобу.
— Знаешь что, братец, у моего хозяина дурной характер: перед тем как положить передо мной хлеб, он надевает мне на шею цепь, а затем говорит: «Ешь».
Теперь вы можете заметить, в каком именно месте ваша рука что-то ощущает, а в каком не ощущает. В каком именно месте ее, возможно, покалывает или она онемела, или вообще ничего не чувствует.
Затем я поворачиваюсь к стене, отделяющей здесь море от суши. С первого взгляда можно подумать, что она из туфа — так причудливо изъедена ее поверхность, столько пустот смотрят на меня, черных и бездонных, словно глазницы черепов. На самом же деле эта скала — скелет...