Глава 8. «Живая» супервизия

«Живая» супервизия — это такая супервизия, при которой супервизор наблюдает за работой терапевта и делает замечания по ходу действия. Такая организация работы может принимать различные формы. В XIX веке обучение клиническому гипнозу заключалось в том, что обучающийся наблюдал за работой учителя с клиентом, а затем учитель наблюдал за работой обучающегося. Супервизор тогда мог наблюдать за происходящим и руководить ходом терапии. Внедрение в практику в начале 1950-х гг. «прозрачного» зеркала, а затем видеозаписей, дало супервизору возможность наблюдать за работой обучающегося, не присутствуя на интервью. В использовании «прозрачного» зеркала можно выделить несколько стадий23. Я вспоминаю стадии моего собственного развития как супервизора. В самом начале мы только наблюдали за работой обучающегося через зеркало, не внося никаких корректив по ходу интервью — только до или после него. Позже мы обсуждали с обучающимся, что ему следовало бы сделать. Иногда тем из нас, кто наблюдал через зеркало, было больно видеть, как обучающийся совершает ошибки, которые легко можно было бы исправить или которых можно было бы даже избежать, если бы мы сделали замечание. Но мы ждали окончания сеанса, чтобы дать свои комментарии. Тогда, в самом начале, мы все считали, что терапевтический сеанс неприкосновенен и в этот процесс нельзя вмешиваться. Возможно, такое мнение явилось результатом предыдущего периода, в котором конфиденциальность считалась важнейшей частью терапевтической обстановки. Между клиентом с терапевтом и всеми остальными как бы пролегала граница, создававшая ощущение беседы наедине, даже если за ними велось наблюдение через «прозрачное» зеркало.


23 В 1957 г. я наблюдал за тем, как Чарльз Фулвейлср (Charles Fulweiler) проводил терапию с семьей, находясь за зеркалом. После этого зеркало было включено в проект Бейтсона. Ср. Haley, J., & Hoffman, L. (1968). Techniques of family therapy. New York: Basic Books.


Следующим шагом в использовании «прозрачного» зеркала стал стук в дверь во время интервью и вызов терапевта из кабинета для того, чтобы высказать ему какие-либо предложения. Было отмечено, что от таких предложений в процессе интервью не только улучшается сама терапия, но и терапевт лучше усваивает идеи, чем в случае, когда супервизор высказывает свои предложения до сеанса. Терапевты не возражали против этих вторжений, они были благодарны за руководство. После того как таким образом была разрушена граница терапевт — клиент, терапевты смогли уже вполне непринужденно выходить в середине сеанса из кабинета, чтобы проконсультироваться с супервизором.

Следующим шагом стала установка телефонов, связывающих кабинет терапевта и комнату за зеркалом, так что супервизор смог давать обучающемуся советы по телефону. Это не так сильно нарушало процесс, как стук в дверь. Опытный обучающийся может поднять трубку, выслушать предложения супервизора, положить трубку на место и продолжить сеанс как ни в чем не бывало. Фактически, если обучающийся имеет некоторый опыт, то по дальнейшему ходу разговора невозможно определить, что именно предложил супервизор по телефону. Напротив, начинающий терапевт иногда так сильно реагирует на звонок по телефону или мигание лампочки, что супервизор трижды подумает, звонить или нет, поскольку его вмешательство слишком уж заметно.

В «живой» супервизии проблемы могут возникнуть, если супервизор слишком активно пользуется телефоном, не давая терапевту действовать самостоятельно. Одно время мы вешали телефон на стену кабинета, так что терапевту приходилось вставать и идти через всю комнату. Это делалось для того, чтобы звонок супервизора как можно больше нарушал процесс, а супервизор, соответственно, старался звонить как можно реже. Звоня по телефону, супервизор должен быть краток и говорить только по делу. Он должен заранее продумать то, что хочет сказать, затем придать своему высказыванию максимально краткую форму и только тогда позвонить. Крайним вариантом максимального вторжения супервизора в процесс является использование маленького микрофона, помещенного в ухо. В этом случае клиент даже не может определить, в какой момент от супервизора поступает предложение. При таком варианте организации психотерапевтического процесса возникают две проблемы, делающие использование этого устройства неразумным. Во-первых, пытаясь слушать одновременно и супервизора, и семью, терапевт приобретает остекленевший взгляд, который мешает ему поддерживать хороший контакт с семьей. Во-вторых, супервизор, со своей стороны, говорит слишком много, потому что вмешиваться в данном случае легко. Когда в ухо терапевта непрерывно поступают предложения супервизора, терапевт уподобляется роботу, реализующему чужие идеи.

Было испробовано множество вариантов «живой» супервизии, включая использование в терапевтическом кабинете только микрофона, который соединялся с магнитофоном супервизора в соседней комнате. Супервизор не мог видеть того, что происходит, мог только слышать сказанное и давать советы.

Когда «живая» супервизия проводится правильно, то ход интервью распланирован заранее, а телефонные звонки используются только изредка. Например, тогда, когда супервизор видит, как можно улучшить плановое действие, или замечает, что что-то пропущено. Если становится ясно, что терапевтический план надо менять, то лучше вызвать терапевта из кабинета и обсудить изменения, а не пытаться объяснять такие сложные вещи по телефону.

В наши дни альтернативой «прозрачному» зеркалу стала недорогая видеокамера в кабинете и монитор в комнате супервизора. Использование монитора не дает супервизору такого эффекта присутствия, как «прозрачное» зеркало, но оно вполне приемлемо. Кроме того, видеонаблюдение предоставляет и новые возможности. Раз уж монитор можно поставить в соседней комнате, то с таким же успехом его можно разместить и в соседнем здании. На самом деле он может быть и в другом городе. Теперь супервизию можно получить, невзирая ни на какие расстояния и государственные границы. В начале 1980-х гг. я участвовал в «живой» супервизии сидя в Вашингтоне, глядя на монитор и по телефону передавая свои предложения терапевту в Луизиане. Использование спутниковых технологий позволяет руководить терапевтами по всему миру.

Ценность «живой» супервизии в том, что она позволяет научить терапевта реализовывать терапевтический план. Часто просто бывает полезно иметь еще одну пару глаз, наблюдающих за сеансом с объективной дистанции. Это очень ценная помощь в решении практических вопросов, например, можно указать терапевту, что он неправильно понял чьи-то слова или уделяет недостаточно внимания члену семьи, которого стоит подключить к разговору. Изредка у терапевта что-то не получается не потому, что он этого не умеет, а потому, что забыл, и ему надо напомнить. Например, на одном семейном сеансе мать сказала, что она хотела бы поговорить с терапевтом наедине, без сына. Терапевт перешел к обсуждению проблем, очевидно, полагая, что индивидуальное интервью с матерью, без сына, может быть организовано в какое-то другое время. Супервизор позвонил и предложил просто отослать мальчика из комнаты и выслушать мать. Так и было сделано, и это сэкономило очень много времени. В другом случае, клиентка, обсуждая свои проблемы, вскользь упомянула о том, что в детстве подвергалась сексуальным домогательствам со стороны отца. Женщина сказал об этом так небрежно, обсуждая совершенно другие вещи, что терапевт фактически не заметил этого высказывания. Супервизор позвонил и предложил терапевту спросить у женщины, говорила ли она об этом кому-нибудь еще. Выяснилось, что никогда не говорила и очень хотела бы обсудить это с кем-нибудь.

Психология bookap

Одна из проблем, которую надо обязательно иметь в виду, состоит в том, что «прозрачное» зеркало «не пропускает» эмоции. Порой супервизору сложно судить об эмоциональном состоянии клиента: он не может понять, насколько сильно тот расстроен. Иногда, предлагая терапевту какие-то действия, супервизор сталкивается с сопротивлением терапевта. Значит, надо выяснить, в чем дело — в том ли, что терапевт получает от клиента информацию, которая недоступна супервизору, или в том, как терапевт воспринимает эмоциональную устойчивость клиента. Например, супервизор может предложить обсудить с супругами сексуальные проблемы, а терапевт не захочет этого делать. Вопрос: для кого эта тема в данный момент слишком болезненна — для супругов или для терапевта?

Так как терапевту в кабинете и наблюдателям за зеркалом доступна разная информация, супервизору полезно сказать обучающемуся что-то вроде: «Я буду давать вам советы и хочу, чтобы вы следовали им. Но учтите, это только предложения. Вы принимаете решение о том, делать вам предложенное или не делать, потому что именно вы находитесь рядом с клиентом. Однако если я скажу, что вы должны что-то сделать, значит вы должны это сделать». Такая речь показывает обучающимся, что супервизор в данном случае является учителем и обладает властью, но сами они тоже отвечают за свои действия.