Глава 7. Спорные вопросы

У всех психотерапевтов со временем вырабатывается толерантность, так как им приходится иметь дело с необычными, тяжелыми людьми в неординарных ситуациях. Терапевты не ищут неприятностей на свою голову, но могут внезапно обнаружить, что попали в западню. От спорных вопросов никуда не деться. Точно так же как с нефтяным фонтаном, забившим из-под земли, надо что-то сделать, или будет очень грязно. Невозможно бесконечно игнорировать проблемы; терапевты и их супервизоры должны занять определенную позицию по отношению к старым и новым вопросам, даже если они спорны. Социальный контекст, как говорят в наше время, определяет выбор, который делают люди, и влияет на их решения. Всегда ли? Само по себе это является одним из противоречий! Я вспоминаю одного способного социального работника, который говорил: «Если вы говорите, что мотивация формируется в социальной системе, то тогда отдельный человек исчезает». Грегори Бейтсон имел еще более крайние взгляды: он заявлял, что сознание находится вне личности.

Терапевты верят, что выбирают определенную теорию, действуя осознанно. А может быть, они сами запрограммированы социальной ситуацией, как полагает системная теория? Если последнее верно, то важно отвести терапевтической работе соответствующее место. И все-таки, как же мы можем быть уверены, что работа детерминирует наши идеи? Определенно, терапевты, которые трудятся в больницах, используют те же самые теории, что и частнопрактикующие терапевты. Или нет? А как насчет этой книги? Ведет ли она читателя к принятию независимого решения, основанного на солидной аргументации? Или она воздействует на читателя в основном за счет отражения социального контекста модных современных теорий? Предположим, что в наше время любой может смело задать себе эти вопросы, даже если высказываемые мнения непопулярны, и сразу перейдем к некоторым наиболее неприятным новым идеям.

Является ли терапия обучающим процессом?

Если мы признаем, что позиция в организации — важный мотив для людей, проходящих терапию, то вопрос о научении и обучении предстает перед нами в новом свете. Если родители не справляются с проблемным ребенком, то должен ли терапевт обучать их воспитанию детей? Или терапевт должен рассматривать эту проблему как организационную и считать, что родители сами смогут изменить иль воспитания, когда организационная проблема будет решена?

Почти все психотерапевтические школы первоначально ставили перед собой курс обучения. Различия в том, чему учит клиента терапевт, огромны, но тот акт, что клиент нуждается в обучении, кажется само собой разумеющимся. Например, терапевты, принадлежащие к психодинамическому направлению, рассказывают своим клиентам об их бессознательных конструктах и о том, как их настоящее соотносится с прошлым. Терапевты, которые придерживаются условно-рефлекторной теории, рассказывают клиентам о подкреплении и разнообразных теориях научения. Когнитивные терапевты объясняют своим клиентам, которые боятся ездить в лифтах, что послужило причиной травмы и как совладать с таким страхом. (И это обучение тому, чего еще не знают клиенты, или тому, что они уже знают, — призвано мотивировать их войти в лифт и преодолеть свой страх?) Терапевты, работающие с супружескими парами, показывают супругам, как они провоцируют друг друга, вызывают друг у друга отрицательные эмоции или как их способы поведения отражают способы поведения, характерные для их родители («Ваш отец бил вашу мать, и вы бьете свою жену»).

Обучение родителей тому, как быть родителем, сейчас превратилось в целую индустрию. Многие терапевты, похоже, полагают, будто знают, как научить родителей воспитывать нормальных детей. Когда психотерапевт обучает клиента, то он исходит из того, что человеку недостает каких-то знаний или он не знает, как себя вести. Терапевт, который берет на себя функцию обучения клиентов, считает, что их поведение является результатом индивидуального выбора и что клиенты смогут изменить свое поведение, если их правильно обучить, даже когда они в начале терапии заявляют, что не контролируют свое поведение.

Открытие того, что корни мотивации лежат в социальном окружении, предполагает, что человек, реагирующий на систему, имеет небольшое пространство для выбора. Я помню, как размышлял над тем, что, находясь вовне, я не должен думать так, как будто я нахожусь внутри. Затем я понял, что от меня требовали, чтобы я думал так, будто нахожусь вовне. Хотя большинство из нас предпочитает верить в то, что мы принимаем решения индивидуально, на это можно возразить, что системы определяют наше поведение, а следовательно, и чувства и мысли. А как же тогда быть с теми системно ориентированными психотерапевтами, которые показывают клиентам, как именно они реагируют на систему своей беспомощностью? Они исходят из того, что если клиенту показать это (научить его), он поднимется над системой и, таким образом, станет свободным в выборе реакции. Терапевты, обучающие своих клиентов, часто не любят признавать, что обучение является частью их работы. Такое признание, полагают они, может быть воспринято как желание быть умнее клиента. На самом деле это зависит от области знания. Для того чтобы узнать, обладает ли психотерапевт большими знаниями, чем клиент, понадобилось бы сравнить образовательный уровень терапевта и клиента во всех областях знания или, по крайней мере, в тех, которые затрагивает проблема клиента. Так чему же должен терапевт учить клиента? Действительно ли последователи разных психологических школ согласны между собой относительно того, чему учить клиента с навязчивой рвотой? Давайте рассмотрим такой аспект этого вопроса, как ненанесение клиенту вреда, что, несомненно, волнует всех терапевтов.