Глава 11. Принудительная терапия


...

На кого работает терапевт?

Это самый важный вопрос в современной психотерапии — кого представляет терапевт. Терапевт всегда является чьим-то агентом. На заре психотерапии терапевт был агентом клиента индивидуальной психотерапии. Тогда терапевты даже не беседовали с родственниками клиента по телефону, потому что представляли сторону клиента в его отношениях с родственниками (несмотря даже на то, что часто именно они платили терапевту). Были времена, когда терапевт был агентом родителей и выступал против проблемного представителя подрастающего поколения. Позже, во времена социальных изменений 1960-х гг., психотерапевт стал агентом всей семьи, часто выступая на стороне семьи против общества.

Когда суд принуждает клиента к посещению психотерапии, терапевт становится агентом государства — это новая для психотерапевтов ситуация, новая, по крайней мере, для западного мира. Люди, работающие в сфере психотерапии, столкнулись в данный момент с тем, что помогают государству подгонять поведение людей под социально одобряемые стандарты. (Появились даже данные о том, что некоторые организации Анонимных Алкоголиков намерены предоставлять судам информацию о посещении человеком их собраний. До последнего времени собрания АА были самым безопасным местом для тех людей, которые, достигнув дна, хотели получить помощь и одновременно сохранить анонимность.) Терапия по принуждению объединяет психотерапию и социальный контроль, и государство при этом использует терапевтов для изменения опасных членов общества в наши все более опасные времена. Со своей стороны, такие клиенты воспринимают терапевтов как агентов государства. Хотя многие терапевты пытаются (некоторые даже искренне) убедить клиентов, принужденных к прохождению терапии, в том, что терапевт представляет интересы клиента, а не государства, клиенты, естественно, не торопятся рассказывать терапевту о своих противоправных действиях, поскольку боятся, что терапевт передаст эту информацию в суд. Принудительная терапия может потерять свой смысл, а безопасность конфиденциальных отношений может полностью разрушиться не только из-за того, что клиенты боятся раскрывать личную информацию терапевту, но и из-за того, что терапевты не знают точно, какую информацию и в каком количестве они обязаны передавать в правоохранительные органы.

Представляется, что наилучшая позиция, которую супервизор может занять в отношении принудительной психотерапии, — это разъяснить терапевтам их обязанность информировать суд о том, приходит ли клиент на терапию, и давать суду некоторые рекомендации. Нет необходимости докладывать, о чем клиент говорил на сеансах.

Неизвестно, насколько широко сейчас используется принудительная психотерапия, но, по мере того как суды все чаще и чаще рассматривают психотерапию как альтернативу тюремному заключению, она будет использоваться все шире.

Психология bookap

Уже сейчас этим занимаются не только отдельные психотерапевты, но и целые агентства и центры. Можно было бы ожидать, что терапевты будут протестовать против такого их использования, но протестов почти нет. Большинству психотерапевтов такая работа не нравится, но, к несчастью, есть и такие, кто получает от нее удовольствие. Например, молодой терапевт, работающий в методе конфронтации, возможно, будет очень доволен тем, что людей к нему направляет суд, поскольку в этом случае он может делать с ними все, что захочет. Часто под предлогом оказания помощи наркоманам в терапевтических группах приходится проходить через всяческие ужасы. Подкрепляемая судебным решением, власть терапевта растет — иногда во благо, а иногда — во зло. В психотерапевтической сфере потихоньку образуется новая форма работы с клиентами. Если взять масштаб помельче, то можно вспомнить о корпорациях, которые вербуют себе психотерапевтов, чтобы заставить служащих вести себя так, как угодно компании. Соответственно, эти терапевты становятся агентами корпорации, и сотрудники компании, которые или должны проходить терапию, или рискуют быть уволенными, тоже, по сути, становятся клиентами одной из форм принудительной психотерапии.

Одна из проблем терапии по принуждению состоит в том, что не существует организаций работников сферы психического здоровья, которые могли бы обсуждать ее проблемы, и нет никаких данных научных исследований, описывающих этот вид психотерапии. Люди просто проходят ее. Судьи, убедившие себя в ценности психотерапии, часто извлекают из этого выгоду, потому что не знают, что еще можно сделать с постоянными правонарушителями, которые им попадаются. Когда была сделана попытка организовать встречу между юристами и психотерапевтами, один судья заявил: «Ради Бога, не отнимайте у меня психотерапию. Я не знаю, что еще можно сделать с этими людьми».