Глава 8. «Живая» супервизия


...

Терапевтическая интервенция

Когда терапевт сказал супругам, что он хотел бы встречаться с ними как минимум в течение трех месяцев, жена спросила полушутя: «Вы считаете, что нам осталось только три месяца?»27 Сделанное замечание указывало на еще одно объяснение того, почему супруги были настроены на долгие разговоры на сеансах. Часто по тому, как супруги предъявляют свои проблемы, можно понять, планируют ли они проходить долгосрочную терапию. Это значит, что они говорят на общие темы, об абстрактных проблемах. Выглядит это так, будто они собираются играть в долгую игру и не видят причин торопиться. Ограничивая время терапии, терапевт может заставить пару работать с реальными жизненными проблемами.


27 Представленные здесь словесные диалоги взяты из стенограммы видеозаписи.


Терапевт ответил жене, что трех месяцев будет достаточно, а в спешке нет необходимости, так как проблемы существуют уже довольно давно. Затем терапевт сказал мужу: «Судя по тому, что я сегодня услышал, вы действительно можете потерять свою жену. Я считаю, что то, что вы делаете, — совершенно неправильно. Я думаю, что вы наделали много глупостей. Вы делаете все, чтобы оттолкнуть ее — не разговариваете с ней, не показываете ей своего гнева, не ищете ее, не ухаживаете за ней». Муж сидел тихо и выглядел серьезным. Терапевт добавил: «Я думаю, сейчас — самое время начать за ней ухаживать. Вы гоните ее куда-то от себя, к друзьям, позволяете ей слишком много работать, не проводите с ней время. Вам на самом деле нужно… я бы сказал, что если бы мне нужно было бы прямо сейчас сделать выбор… я сказал бы, что вы совершенно не правы. Это ваша вина. Если вы хотите, чтобы эта женщина осталась вашей женой, вам надо сойти с пьедестала, следовать за ней и ухаживать за ней. Вам действительно нужно взять на себя эту ответственность. И вообще, сейчас самое благоприятное для этого время года — весна, кровь играет. Я считаю, что это начало новой жизни. Сейчас самое время убедить себя сделать это, чтобы через три месяца вы могли бы с полной уверенностью сказать, что вы сделали все, что было в ваших силах, чтобы завоевать эту женщину себе в жены. Это — как заново жениться».

Видя, как спокойно, твердо и доброжелательно терапевт производил эту интервенцию, наблюдатели никогда не сказали бы, что ему было трудно. Как только он уверился в необходимости такого подхода, он стал осуществлять его с воодушевлением и на высоком уровне. Глядя на жену, он добавил: «А вашей вины здесь нет». Снова обратившись к мужу, он сказал: «Вначале вам, возможно, придется притвориться, потому что сейчас вы не в себе, вы все еще чувствуете себя обманутым и нежеланным. Вам придется притворяться неделю или около того, что вы влюблены в нее. Приложите усилия. Как только вы начнете что-то делать, вы вдруг осознаете: «Смотри-ка, а наш брак становится лучше». Так вот, я собираюсь возложить на вас ответственность. Вам не нравятся мои слова — действительно, выслушивать такое непросто. Но я совершенно не вижу ничего такого, что говорило бы о виновности вашей жены в возникновении проблемы».

Жена перебила его, сказав: «Что-то все-таки должно быть».

«Нет», — ответил терапевт.

Муж подался вперед и сказал: «Давайте поговорим об этом. Я говорю вам, что все это — бред собачий».

«Нет, — настаивал терапевт. — Вы действительно должны ухаживать за своей женой».

Муж сказал с нажимом: «Она проводит время, рассказывая мне, что все, что я делаю — плохо, и сам я — тоже дерьмо».

«Вам стоит убедить ее, что это не так, — ответил терапевт. — Вы должны убедить ее в этом, начав за ней ухаживать, встречать ее с работы, звонить ей в течение дня».

«Я звоню ей в течение дня. Я не могу дозвониться. Она никогда не перезванивает. Она слишком занята».

«Отпроситесь с работы и встретьтесь с ней за ланчем, — предложил терапевт. — Проводите с ней время, не позволяйте ей пропадать из виду. Она — ценное приобретение. Если вы цените ее больше, чем маргарин, тогда вам лучше следовать за ней, потому что она собирается растаять».

«Это правда, — сказал муж, — я в этом уверен».

«Вам на самом деле стоит перейти в наступление… занять активную позицию и следовать за ней… и не говорить о критике. Она просто хочет вас проучить».

«Да, но ее критика звучит не как «Мне не нравится, когда ты это делаешь», она говорит: «Я ухожу»».

«Идите вместе с ней».

«Меня не приглашают».

«Не стоит ждать приглашения, вы — мужчина в доме».

«Она не бывает дома. Она каждый вечер приходит домой в полдевятого, в девять. Я каждый вечер прихожу домой первым. Что я могу сделать? Я сижу дома».

«Идите встречать ее к месту работы».

В этот момент терапевту позвонил супервизор. Пока они разговаривали по телефону, жена потянулась к мужу и погладила его по руке. (Так как жену полностью освободили от обвинений в развале брака, ей пришлось проявить активность, потому что она знала, что это неправда.) Он отреагировал словами: «Все в порядке».

По телефону супервизор предложил не обсуждать с мужем абстрактные вопросы, а перечислить конкретные вещи, которые муж мог бы сделать уже завтра. Как только терапевт повесил трубку, муж сказал: «Да уж, после двух часов это слишком смелое заявление», имея в виду, что у них было всего второе интервью.

«Я хочу, чтобы вы подумали над этим и избавились от всех препятствий», — сказал терапевт.

«Мы уже думаем», — ответил муж, имея в виду себя и жену как диаду.

«Что вам нужно сделать завтра, чтобы она не просочилась у вас сквозь пальцы, не ускользнула от вас?» — спросил терапевт.

«Отказаться от всех своих убеждений» — ответил муж.

«Ну, вы должны их изменить в ближайшие две недели».

«Я, пожалуй, не хочу этого делать».

«Ладно, что могло бы вам помочь?.. Что вы могли бы сделать уже завтра, чтобы убедить ее, что она — любовь всей вашей жизни?»

«Я в этом совершенно не уверен».

«Я понимаю, что поначалу для вас это будет трудно, так как вы колеблетесь».

«Ей нужен определенный человек, а я не такой. И никогда таким не стану».

«А вы можете стать таким на завтрашний день?»

«Ладно, но какой в этом смысл? Потому что, когда я вернусь в свой привычный облик, она тоже вернется к тому, что я ей не нравлюсь».

«Ну, вы можете убедить себя, что вы в силах изменить свое поведение. Не застревайте на мелочах, потому что, ребята, сейчас вы застряли».

«Да, вы правы».

«Одному из вас придется измениться. Но если вы не изменитесь, то вы лишите ее возможности ответить вам. Так что вы действительно должны сделать первый шаг и начать за ней ухаживать».

«Я знаю, что мне делать, и именно это я делал последние несколько недель. Я должен проявлять огромный интерес к ее работе и в то же время быть очень осторожным и не задавать никаких вопросов, которые могли бы задеть ее, содержали бы критику или намек на то, что она — не совершенство. Запрещены любые равноправные диалоги, а мне предлагается стать похожим на ее родителей, мне кажется. Просто «все, что ты делаешь — совершенно». А я — не такой».

«Это, должно быть, непросто для вас. А вы могли бы представить себя хорошим слушателем?»

«Мне не разрешают спросить даже «Что случилось? Что произошло?», только — «О, не беспокойся об этом, ты прекрасна, а то, что случилось на работе — все ерунда». Но я не такой человек».

«Сдается мне, что ваша жена тоже не такой человек. Это грубо — говорить про нее, что вы не можете вытянуть из нее никаких фактов».

Когда терапевт таким образом выводит клиентов из себя, необходимо доходить до крайности. Нужно не только полностью освободить от ответственности жену, но и убеждать мужа, что он груб с ней, если позволяет себе ее критиковать, и что непохоже, чтобы жена вела себя так, как он говорит.

«Я все знаю о ее работе, — сказал муж. — Я знаю, как зовут сотрудников, знаю, что происходит в течение дня, но я не могу спрашивать о чем-то существенном. Что-то случается, босс недоволен, а мне не разрешается…»

Жена перебила: «Потому что босс наорал на меня и я расстроилась, и уж меньше всего мне было нужно, чтобы рядом крутился мой муж и допрашивал меня. Тогда мне хочется тебе сказать: «Все в порядке»».

«Просто слушать и при этом не чувствовать себя человеком второго сорта. Для вас это, должно быть, сложно», — сказал терапевт мужу.

«Он не может этого», — сказал жена.

«Мне это будет трудно, я не такой».

«Но вы можете научиться этому, ведь так?» — спросил терапевт.

В процессе интервенции диалог супругов стал меняться. Они больше не употребляли абстрактных заумных слов. Они начали обсуждать изменение напрямую. Терапевт продолжал настаивать на том, чтобы муж предпринял определенного рода действия и начал ухаживать за женой, супервизор продолжал звонить и предлагать различные способы того, как рассказать супругам о том, что им нужно делать и как можно справиться с ожидаемыми трудностями. Например, терапевт предположил, что муж пытается сделать жене приятное, затем пристает к ней, а она отвергает его. Но эту ситуацию можно изменить, если муж будет следовать намеченному плану. Это было сделано для предотвращения ситуации, когда муж без особого энтузиазма ухаживает за женой, затем предлагает ей секс, который она отвергает, и муж получает повод сказать, что предложенная интервенция не сработала.

После этого муж рассказал, что за день до этого интервью он купил жене подарок и ходил по магазинам — искал еще один. Терапевт, продолжая давить на мужа, ответил на это: «А вы можете сделать еще больше?» В какой-то момент интервью муж успокоился, и стало ясно, что он прямо сейчас решает, развестись ему или все-таки начать действия, которые, как он считал, были необходимы. Одна из опасностей такого дисбалансного подхода заключается в том, что он делает неизбежным решение о судьбе брака. Муж чувствовал, что они с женой больше не могут пассивно плыть по течению, что он должен что-то сделать и должен решить, готов ли он на действия, необходимые для сохранения брака. С этого момента жена, чувствуя насколько тяжелы раздумья мужа, начала все больше нервничать. Когда она начала настаивать на том, что это она должна что-то сделать, терапевт ответил, что в какой-то момент действия могут потребоваться и от нее. Затем он продолжил свое безжалостное давление, направленное на изменение мужа, предлагая ему купить билеты и удивить жену походом на шоу, пригласить ее на обед и так далее. Когда он громко осведомился, не сердится ли на него муж, муж отрицательно покачал головой. Он уже знал, что терапевт на его стороне, он просто предлагает ему необходимые действия. В какой-то момент терапевт спросил мужа, считает ли он, что ухаживание за женой сделает брак счастливее. Муж ответил: «Не сомневаюсь». Этими словами он фактически возложил на себя обязательство или что-то сделать, или развестись. Побуждаемый терапевтом, муж нарушил свое молчание и начал говорить, очевидно, решив, что брак стоит затрачиваемых усилий.

Психология bookap

Когда интервью закончилось, терапевт, по предложению супервизора, спросил мужа, какие розы больше всего нравятся его жене. Муж ответил, что ей вообще не нравятся розы. Жена кокетливо ответила: «Когда я такое говорила?» Терапевт предложил мужу выяснить, какие цветы нравятся его жене.

На следующее интервью супруги пришли веселые. Муж начал рассказывать о том, что произошло за неделю, и описал целый ряд своих действий по ухаживанию за женой. (Терапевт, по предложению супервизора, за это время несколько раз звонил мужу, чтобы оказать ему поддержку). И муж, и жена решили что-то предпринять, чтобы спасти свой брак и перестать вести бесконечную позиционную войну, в которой никто не хотел сделать первый шаг.