Глава 2. Супервизор


...

Цели обучения

Обучение можно представить себе как процесс, состоящих из нескольких последовательных стадий. Кроме накопления основных знаний, необходимых для профессионала, в обучении терапии есть конкретная цель — приобретение компетентности в проведении интервью. Независимо от того, как понимается терапия — как гуманистическое равноправное общение или как техническое умение, — по сути, это техника ведения интервью. Обучающиеся должны уметь проводить интервью с отдельным человеком, супружеской парой или семьей. Они должны быть в состоянии общаться с детьми, подростками, взрослыми и престарелыми людьми. Они должны вести интервью так, чтобы прояснялась проблема, высвечивались решения, выстраивались позитивные цели. Обучающиеся должны приступать к интервью с ощущением собственной силы, а не с трепетом. Это значит, что студент, остановленный в холле терапевтического центра, в ответ на просьбу встретиться с семьей, которая сейчас придет, должен быть в состоянии твердо сказать: «Разумеется», а не спрашивать в тревоге: «Что за семья?»

На второй стадии — предполагается, что это будет на втором году обучения — обучающийся должен освоить различные виды интервенции и знать, какую можно использовать в данной конкретной ситуации. Например, обучающийся может быть в состоянии быстро решить проблему клиента или семьи, которые мучаются с ней уже долгое время, но при этом он должен осознавать и тот факт, что быстрый успех может дать ему слишком большую власть над клиентом. Другими словами, начинающий терапевт должен научиться предвидеть реакции клиента на интервенции, даже если они были успешными. Терапевты стараются избегать ситуаций, когда клиент или семья возвращаются в прежнее состояние из-за дисбаланса власти. Супервизор должен научить терапевта, по крайней мере, двум способам предотвращения рецидивов: 1) провоцировать рецидив так умело, чтобы семья или клиент преодолевали власть терапевта без рецидива; при этом выигрывают все; 2) не сразу доверять позитивным изменениям (если для самого терапевта причины изменения остались тайной, то он не несет ответственности за него перед клиентом или семьей). Вторая стадия обучения заканчивается, когда обучающийся может делать то, чему учил его супервизор.

Наконец, необходимо признать, что если обучающийся может делать только то, что может делать его супервизор, обучение не было полностью успешным. Если супервизор выпускает обучающихся, которые думают и действуют в точности как и он сам, успех достигнут только частично. Искусство обучения, в частности, состоит в том, чтобы побуждать обучающихся создавать и испытывать новые, оригинальные процедуры. К концу обучения супервизор должен быть приятно удивлен новыми интервенциями, которые осуществляют его подопечные, интервенциями, которым он их не учил. Наиболее сложный аспект тренинга — обучение искусству нововведений, которые необходимы, так как и клиенты, и их проблемы меняются и требуют создания новых подходов.

Может ли предыдущее поколение супервизоров готовить терапевтов, более склонных к нововведениям, чем они сами, вопрос спорный. Могут ли ученики учителей в различных терапевтических подходах, особенно в семейной терапии, внести свой вклад, который превосходил бы то, что сделали учителя, или был хотя бы сравним с их вкладом? Если они ничего не делают лучше, чем учитель, вина ли это учителя? Естественно, большинство новаторов в любой области, особенно в области психотерапии, борются с некоторой ортодоксальностью, имеют свои, отличные от традиционных взгляды. Их последователи не имеют такой возможности, и это может их смущать.

Конечно же, обучение имеет множество целей. Терапевт должен научиться присоединяться к клиенту и вовремя отпускать его. В процессе обучения супервизор побуждает развитие этих умений, но в конечном счете терапевт должен овладеть ими самостоятельно. Терапевт должен также научиться вести два вида интервью: 1) вести разговор с клиентом таким образом, чтобы создать атмосферу, благоприятную для изменений; 2) производить такие вмешательства, которые вызывали бы изменения.

Терапевт должен научиться вести интервью систематически, а это требует как знаний, так и практики. Когда я начинал вести терапию, я понимал, что не знаю, как проводить терапевтическое интервью. Хотя я просмотрел литературу, она не казалась мне большим подспорьем. Единственным проводником в этой области, которого я смог отыскать, было «Психиатрическое интервью»3 Гарри С. Салливана. Через много лет, когда я уже обучил многих терапевтов, я написал книгу «Терапия разрешения проблем: новые стратегии эффективной семейной терапии»4, в которой описывал в том числе, как проводить первое интервью. (Мой собственный опыт показывает, что начинающему терапевту нужно просто помочь научиться, как говорить «здравствуйте» и кому именно это говорить.)


3 Sullivan, H. S. (1970). The Psychiatric inteiview. New York: Norton

4 Haley, J. (1987). Problem-solving therapy: New stiategies for effective family therapy (2nd ed.) San Francisco: Jossey-Bass


Есть опасность, что терапевты после окончания обучения в конце концов все равно вернутся к прежним способам проведения терапии. Во время обучения они учатся вести новаторскую краткосрочную терапию и избегать процедур, которые могут сделать терапию более тяжелой. Чтобы поддерживать их компетентность, важно, чтобы они работали в контексте, в котором приемлема та терапия, которой их обучили. К сожалению, это не всегда возможно. Как известно, социальный контекст человека во многом определяет его мысли. Терапевт, работающий в контексте, в котором неприемлема новаторская или краткосрочная терапия, будет действовать адекватно этой реальности. Например, он может искать работу только с госпитализированными пациентами. Или он должен работать и думать так, чтобы соответствовать своим клиентам, находящимся в заключении. (Такие экстремальные обстоятельства, скорее, необычны, но любой терапевтический контекст, включая частную практику, определяет, как должен работать терапевт. Возможно, это будут не те терапевтические техники, которым терапевта учили в более гибкой обстановке процесса обучения.) Например, много лет назад я разрабатывал семейно-ориентированную краткосрочную терапию и провел некоторое время с госпитализированными пациентами и их семьями. Я пришел к выводу, что совершенно бессмысленно проводить любую терапию, пока не будет определена дата выписки, так как обнаружил, что, когда пациент госпитализирован, остальные члены семьи просто говорят правильные слова. Однако когда терапевт говорит: «Ваш сын будет выписан в понедельник утром на следующей неделе», семья начинает реагировать более живо и заинтересованно на то, что происходит в реальности.