Глава 3. Обучающийся


...

«Групповой»

«Групповой» — это обучающийся психотерапевт, работающий с искусственно составленными группами. Такие терапевты представляют собой специфическую проблему, и их даже сложнее обучить, чем идеологов. Их клиенты — незнакомые между собой люди, которые собираются вместе под их руководством. Группа может быть организована по принципу общего для всех симптома или быть группой заключенных из одной тюрьмы. Такие терапевты обычно работают с проблемами токсикомании, сексуального насилия или насилия в семье; часто члены таких групп направляются на групповую психотерапию по решению суда, то есть не по доброй воле.

Проблема в обучении «групповых» состоит в том, что они владеют способом проведения психотерапии, который приносит им удовлетворение, даже если их клиенты не изменяются. Дело не только в том, что групповая психотерапия в моде и является прибыльным занятием, но и в том, что здесь психотерапевтический процесс очень привлекателен сам по себе. Кроме того, групповых руководителей очень легко обучать. Терапевту нужно только собрать вместе группу незнакомцев и спросить, как они себя чувствуют в этой ситуации. Время от времени произнесенное «Скажите мне, как вы себя чувствуете в связи с этим» пришпоривает группу, работа с которой почти не требует от терапевта знаний о том, как изменять людей. Разумеется, защитники групповой терапии будут протестовать против этого высказывания и настаивать на том, что групповая динамика сложна, а ведущий должен быть глубоким и умелым, особенно в обращении с конфронтацией. Но если групповой терапевт начнет работать с семьей, станет ясно, что он с трудом ведет интервью, не знает, как добиться изменений, и смутно представляет себе цель. Вместо того чтобы сосредоточиваться на организационных проблемах, «групповые» фокусируются на внутренней эмоциональной жизни клиента. Их искусство заключается в том, чтобы заставить людей выразить свои чувства и мысли, независимо от того, облегчит это их симптом или нет. Как правило, «групповые» с трудом видят организационные взаимосвязи между людьми и предпочитают сосредоточиваться на том, как их клиенты воспринимают и чувствуют людей. Они редко осознают, что их клиенты на сеансе групповой психотерапии могут вести себя иначе, чем в кругу семьи или в повседневном общении. Предполагается, что их клиентам необходимо понять в рамках группы, как они воспринимают мир, а затем они будут в состоянии измениться в реальном мире.

«Групповым» трудно уяснить организационную иерархию семьи, потому что они работают с группами, в которых люди не связаны друг с другом, в которых не существует иерархии. «Групповые» путаются в статусных позициях членов семьи и зачастую ведут себя провокационно, вызывают конфронтацию, не отдавая себя отчета в том, что эти подходы неприемлемы в работе с семьей, так как члены семьи после сеанса должны возвращаться домой и жить вместе. В искусственных группах эти техники не имеют неприятных последствий, потому что, как правило, члены группы не живут вместе. Большинство групповых терапевтов полагают своей задачей выведение на поверхность секретов членов группы и их болезненных переживаний, прошлых и настоящих. Когда это проделывается с семьей, последствия бывают совершенно другие. Научить «группового» не сосредоточиваться на катарсисе, раскрытии секретов и подавленных мыслях — тяжкая задача супервизии.

Можно привести пример терапии с искусственной группой, которая возникла вследствие тенденции собирать в группы работников фирм, чтобы помочь их «росту». Типичный групповой терапевт не осознает, что между группой, которую составляют работники одной фирмы, и группой, состоящей из представителей разных фирм, существуют важные различия. Прежде всего, недооценивается тот факт, что выражение своего мнения и чувств перед незнакомцами имеет совершенно другие последствия, нежели самовыражение перед лицом начальника.

Супервизорам и обучающимся необходимо сделать выбор — будут ли они придерживаться «чистого» подхода в терапии или эклектического. На заре семейной терапии обсуждался вопрос о том, является ли семейная терапия совершенно новым способом мышления и проведения терапии или ее необходимо использовать вместе с другими терапевтическими подходами. Если этот подход основан на ином видении человеческой природы, то от техник других подходов необходимо отказаться. Терапевты, усвоившие новые взгляды, разрабатывали свою терапию, опираясь на двух или более людей. Это означало отказ от индивидуальной и групповой терапии, сосредоточенной на внутреннем мире человека. В 1960-е гг. были как «чистые» семейные терапевты, так и такие, которые пытались следовать моде, не изменяя своим идеям. Ключевым моментом, отличавшим терапевта с новыми взглядами, было то, продолжает ли он вести групповую терапию. Очевидно, что групповая терапия не основывается на гипотезе о том, что симптом имеет в социальной группе определенную функцию; это терапия, направленная на внутренний мир каждого человека в группе. Системы и групповая идеология несовместимы. (Необходимо отметить, что ценность групп самопомощи в данном случае не обсуждается. Существует бесконечное количество таких групп, и многие из них, по-видимому, помогают людям. Наша проблема — подготовка семейных терапевтов, уже занимавшихся групповой психотерапией и, следовательно, владеющих определенным подходом и имеющих определенную идеологию.)

Важный вклад радетелей «чистого» подхода состоит в том, что они заставляют других занимать четкую позицию. Защитники «чистого» подхода в семейной терапии (пуристы) думали, что в мире появилась новая идея, которая будет иметь важные последствия для становления терапии в целом. Другие семейные терапевты считали, что смогут смешать все идеи и избежать необходимости занимать определенную позицию. Когда пуристы осудили их за принятие эклектичной идеологии, возникла конфронтация. Это было время перемен, и из этой конфронтации возникло множество новых идей.

Дон Джексон, один из крупнейших семейных терапевтов, был пуристом. Когда однажды он осознал, что члены семьи постоянно пребывают в очень тесной связи между собой и не могут запросто избавиться друг от друга и что терапия должна как-то это учитывать и что-то с этим делать, он изменился. Он вышел из Американской психоаналитической ассоциации, вынес кушетку из своего офиса и стал проводить терапию с семьями в полном составе в те времена, когда едва ли кто-нибудь еще мог это делать. В начале 1960-х гг. Джексона пригласили в Американскую ассоциацию групповой психотерапии рассказать о семейной терапии. В то время семейная терапия начала набирать популярность, и групповые терапевты видели ее формой или даже подтипом групповой психотерапии. В своем ключевом обращении Джексон сказал, что групповая терапия и семейная терапия не имеют ничего общего ни в теории, ни в практике. Семейная терапия концентрируется на системном поведении людей, имеющих и прошлое и будущее, в то время как групповая терапия фокусируется на отдельном человеке и базируется на идеологии, не давшей в теоретическом отношении ничего нового. Безвременная смерть Джексона (на сороковом году жизни) стала огромной потерей для семейной терапии, потому что он обладал достаточным мужеством, чтобы занимать твердую позицию. Когда после его смерти в 1968 г. я организовал конференцию в его честь, собрав 46 человек со всей страны, считающих себя семейными терапевтами, то обнаружил среди них лишь нескольких пуристов, подобных Джексону.

Так как «групповые» не умеют работать с людьми, которые связаны между собой, они часто сопротивляются тому, чтобы интервьюировать всех членов семьи вместе. Если мужа направили на терапию, потому что он бьет свою жену, «групповой» захочет поместить его в группу для людей с подобными проблемами, а жену — в группу для жертв насилия, и будет рекомендовать им посещать эти группы в течение нескольких лет. «Групповые» считают, что встречаться с членами такой семьи одновременно — неправильно, даже если они вместе живут и все время видят друг друга. Убедить таких терапевтов сменить свою ориентацию на семейную бывает очень трудно. Даже когда они встречаются с целой семьей, они не рассматривают семью как организацию.

Сейчас во всей сфере групповой терапии воцарился пессимизм (возможно, из-за терапевтических результатов), поэтому групповому терапевту сложно сохранять оптимизм в работе. Групповые терапевты, занимающиеся проблемами токсикомании и наркомании, говорят своим клиентам, что они неизлечимы, что они навсегда останутся наркоманами и смогут лишь сдерживать себя (и тревожиться относительно возможного срыва). Например, 23-летняя девушка, злоупотребляющая героином, была направлена на семейную терапию. При встрече один на один она рыдала и говорила, что неизлечимо больна (ей говорили это несколько раз во время предыдущих курсов лечения). Семейный терапевт должен работать на устранение этой идеи, чтобы помочь ей принять себя как нормального человека, у которого есть проблема. «Групповые» часто не осознают, какое влияние оказывает клеймо неизлечимо больного на семью или на окружение человека. В другом случае на семейную терапию пришел отец и сказал, что он алкоголик. Когда его спросили, когда он последний раз пил, он ответил, что это было 26 лет назад. Его семья все это время обращалась с ним как с дефектным, несмотря на то что он не пил с момента рождения детей. Возможно, в некоторых случаях этот ярлык необходим, чтобы убедить клиента в серьезности его проблемы, но когда он безответственно лепится по идеологическим соображениям, он может принести страдания. Вместо того чтобы клеить на клиента ярлык «неизлечим», лучше сказать ему, что методы, которые к нему применялись, ему не подходили.

Для «группового» может оказаться трудным и восприятие идеи о том, что члены семьи должны помочь друг другу перестать принимать наркотики или пить. Они уверены, что такой человек «попустительствует». Обоснование этой позиции следующее: страдающий зависимостью должен дойти «до точки», чтобы измениться, и семья не должна препятствовать его падению. Например, семейный терапевт попросил сорокалетнего мужчину привести мать (с которой он проживал вместе) на интервью, когда он упомянул о том, что она злоупотребляет алкоголем. Она не только пила, но и была больна, и пьянство вело ее к смерти. Сын отказался привести ее на терапию. Он сказал, что пытаться помочь ей было бы неправильно, так как это означало бы, что он ей попустительствует. Он скорее готов был позволить ей умереть, чем нарушить правила Анонимных Алкоголиков о недопустимости помощи. Мысль о том, что члены семьи не должны помогать друг другу избавляться от зависимости, родилась во времена, когда терапевты не знали, как организовать помощь семьи одному из ее членов. С помощью компетентного терапевта семья может оказать гораздо более позитивное влияние на своего члена, чем группа незнакомых людей.

Резидентные программы7


7 Программы постдипломной практической подготовки, развернутые на базе стационара для его сотрудников. — Примеч. перев.


Еще одним фактором, затрудняющим обучение «групповых», является то, что они часто задействованы в резидентных программах. Сама организация работы в таких программах не дает терапевту испытывать эмпатию по отношению к родителям в смысле семейно-терапевтического подхода. Они слишком сочувствуют своим клиентам, особенно если это несчастные дети, большую часть времени проходящие терапию и редко видящие своих родителей. Как правило, «групповые» обвиняют родителей в проблемах детей и, встречаясь с родителями, часто выказывают им свою антипатию и критикуют их, лишая их таким образом силы и влияния. В ответ на такое негативное отношение родители уходят от терапевта, а терапевт расценивает это как свидетельство того, что они плохие родители. Терапевты склонны становиться на сторону клиента, который кажется им одиноким. (Супервизору, который видит, что обучающемуся не нравится кто-то из членов семьи, полезно организовать им встречу один на один, обычно это улучшает ситуацию.)

Психология bookap

Когда приходит время родителям забрать ребенка домой, терапевтам бывает трудно заниматься с ним дальше. Кроме того, часто «групповые» сами имеют проблемы с употреблением психоактивных веществ и сами конфликтуют со своими семьями. Они предпочитают исключать родителей из терапии. Когда «групповые» меняют место работы и начинают вести терапию амбулаторно, они обнаруживают, что должны научиться мотивировать клиентов, используя совершенно другие, непривычные для них способы, поскольку уже не имеют той власти, которой обладают, работая с человеком, находящимся на стационарном лечении.

Хотя «групповых» учить семейно-ориентированной терапии трудно, это не невозможно. Многие «выздоравливают».