Глава 5. Чему учиться, чему учить


...

Теория о том, почему люди делают то, что они делают

Основная масса клинической литературы посвящена не тому, как изменять людей, а тому, как их диагностировать и объяснить, почему они такие, какие есть.

Нам всем следует начать с признания того факта, что теория мотивации, которой придерживаются клиницисты, отличается от теорий, которыми пользуются для объяснения поведения людей в других сферах. Почему человек на улице ведет себя так или эдак — это один вопрос, а почему клиент на терапии ведет себя так, как ведет, — совсем другой вопрос. Теории, которыми пользуется терапевт, желающий кого-то изменить, это не теории о том, как живут нормальные люди и почему они делают то, что делают. Терапевтические теории и теории о том, как жить, сильно различаются, так же как рекомендации о том, как растить нормального ребенка, отличаются от рекомендаций по лечению проблемного ребенка. Эти теории не следует смешивать.

В качестве примера я хочу привести своего приятеля-психиатра, который: устраивал у себя дома вечеринку для коллег. Его восьмилетний сын бродил по гостиной и пил молоко из детской бутылочки. Отец не рассердился на сына за то, го он недостойно и слишком ребячливо ведет себя при гостях, так как следовал теории, по которой ребенка никто не должен подавлять. Он верил в несчастную теорию вытеснения, которую создали для людей, проходящих терапию, поэтому считал, что его собственному сыну следует позволять выражать все что угодно, независимо от степени инфантильности. Теперь мы имеем поколение детей, испытавших на себе влияние терапевтов, которые путали терапию и обычную жизнь.

Это приводит нас к следующему вопросу: какая теория лучше всего подходит для понимания человека в психотерапевтической сфере? Давайте примем как данность то, что терапевтическая ситуация, будучи контекстом для изменения людей, отличается от других повседневных ситуаций и что теории, применимые в одном месте, могут быть неприменимы в другом.

Вынужденное поведение

Каково типичное поведение клиента, которое пытаются описывать клиницисты? Клиенты обычно делают что-либо или безуспешно стараются это сделать и говорят, что не могут помочь себе сами. Они определяют свое поведение как вынужденное. Большая часть всех несчастных, обращающихся к терапии, жалуется как все на вынужденное поведение. Как правило, это некие крайние виды поведения, которыми клиент, по его словам, не может справиться. Некоторые люди никак не могут заставить себя принять ванну, тогда как другие моются беспрерывно, кто-то не может есть и этим доводит себя до истощения, а кто-то объедается плоть до ожирения. Некоторые ведут себя пассивно и инертно, тогда как другие — агрессивны и склонны к насилию. Кто-то впадает в депрессию и становится злым, а кто-то становится гиперактивным, кто-то не может получить удовольствия от секса, а кто-то — от чего-то еще. Некоторые супружеские пары никогда ничего не рассказывают друг другу, другие не могут прервать процесс самовыражения. Для каждого такого человека или семьи проблемой становится некая крайность. (Естественно, не для всех клиентов характерна невозможность справиться со своим поведением. Например, клиенты, которые лечатся от навязчивых действий, часто говорят, что производят их намеренно и хотят делать это снова и снова. Более подробно о таких клиентах см. в главе 11.)

Почему человек демонстрирует какое-то поведение, а потом говорит, что не может от него отказаться? Почему человек иногда не способен делать то, что делают другие люди, и даже не знает, почему? Например, люди, страдающие фобиями, говорят, что это сильнее них и что они не могут избежать определенных ситуаций. Терапевт должен выбрать теорию, которая объясняла бы такое поведение и, соответственно, указывала бы на возможность его изменения. Следует избегать объяснений, которые ничего не говорят о возможном изменении.

В 1880-х гг., судя по описанию Генри Эленбергера10, было проведено длительное исследование проблемы вынужденного поведения и поиск надлежащих объяснений. Были предложены три основные версии, каждая из которых брала свое начало в гипнозе.


10 Ellenberger, H F. (1970). The discovery of unconscious. New York: Basic Books.


Бессознательное было открыто, или создано, в 1880-х гг. Оно стало объяснением вынужденного поведения, и его исследовали с помощью гипноза. Утверждалось, что у людей возникают подсознательные побуждения, которые и являются причиной того, что они делают то, что делают. Так как эти побуждения бессознательны, то для сознания все, что делал и думал при этом человек, остается неизвестным.

Это объяснение проблемного поведения стало популярным, когда Зигмунд Фрейд, с его мощными идеями и большим организаторским талантом, создал движение, основанное на идее того, что бессознательное является причиной симптоматического поведения, причиняющего человеку столько горя. Была предложена и теория изменений. Она постулировала, что если люди осознают свою подсознательную мотивацию, они смогут преодолеть вынужденное поведение. Вариацией этой мысли была идея о том, что чувства могут быть подавлены, или вытеснены, в область подсознательного. Таким образом, выражение чувств может заставить вынужденное поведение и навязчивые мысли отступить. Люди могут войти в контакт с этими неосознаваемыми чувствами, если терапевт будет постоянно спрашивать их: что вы чувствуете?

Должны ли супервизоры сегодня обучать психоаналитической теории вынужденного поведения? Должны ли они смотреть на изменение как на происходящее благодаря осознанию подсознательных идей и чувств? Одной из причин устойчивого положения этой теории является то, что супервизоры не нуждаются в примерах, чтобы ее понять. Этой теории обучали их учителя, а тех учителей обучали учителя, которые были до них, и так далее.

Казалось бы, на рубеже веков мнения о бессознательном разделились. Множеству практиков не нравилась мысль о том, что подсознательное является местом, где хранятся вытесненные идеи. Они полагали его позитивной силой, могущей помочь людям с проблемами. Они старались доказать, что если позволить бессознательному действовать, можно достичь положительных результатов. В пример приводили сороконожку, которая лучше всего ходит тогда, когда не осознает, каким образом она это делает. Милтон Эриксон был представителем тех специалистов по гипнозу, которые верили в позитивное бессознательное. Он говаривал, что если бы он что-нибудь положил не на свое место, то не стал бы искать это, а положился бы на бессознательное, которое само нашло бы ему эту вещь, когда в ней появилась бы необходимость.

Расхождения во взглядах на бессознательное породили совершенно разные психотерапевтические подходы. Одни супервизоры, которые позитивно воспринимают бессознательное, часто советуют обучающимся следовать во время сеанса своим побуждениям. Другие супервизоры, рассматривающие бессознательное как место, заполненное неудавшимися идеями, активно возражают первым, так как считают, что полагающийся на свои побуждения терапевт может провалить терапию, ведь его бессознательное также содержит сомнительные идеи из его прошлого.

Одержимость духами.

Вторая теория, объясняющая вынужденное поведение, — это теория об одержимости человека духами. Дух завладевает телом и заставляет человека совершать поступки, которые тот не осознает и, следовательно, не контролирует. Это наиболее популярное во всем мире объяснение вынужденного поведения; оно возникло в культурах всех континентов. Теория изменения с очки зрения этой идеи состоит в том, что дух, завладевший человеком, может помочь ему лечить других (прямо как те, кто прошел психоанализ и сам стал аналитиком11). Таким образом, негативная сила становится преимуществом. Однако с преподаванием этой точки зрения в Соединенных Штатах в настоящее время могут возникнуть проблемы: такого преподавателя будут считать слишком выходящим за рамки общепринятой терапии — возможно, слишком далеко. (Не странно ли, что терапия предыдущих жизней многим людям кажется более приемлемой.)


11 Richeport, M. (1992). The interface between multiple personality, spirit mediumship, and hypnosis. American Journal of Clinical Hypnosis, 34(3), 168–177.


Полезно показывать обучающимся разные подходы, даже в виде всего лишь метафор. Они приобретут толерантность к некоторым подходам и научатся новым техникам. Я люблю описывать студентам работу пуэрториканского целителя в Нью-Йорке, который излечивает неверность. Однажды муж привел к нему свою неверную жену и сказал, что не хочет убивать ее. Он спросил целителя, нельзя ли сделать что-нибудь еще. Целитель внимательно обследовал жену и сделал вывод, что изменяла не она, за измену ответственен дух предыдущей жены. (Это не так уж сильно отличается от высказываний об иной личности или о бессознательном побуждении, основанном на детских впечатлениях от сексуальных домогательств.) Однако пуэрториканский целитель предложил не только теорию, но и решение. Он обязал пару совершить поездку в определенный город в Новой Англии, долгое путешествие на автобусе. Они должны были пройти еще милю пешком, подойти к определенному дереву и перед ним совершить обряд, которому он их научил. Обряд состоял в изгнании духа предыдущей жены. Затем пара должна была повторить долгое путешествие обратно в город. Выполнение этого обряда для обоих супругов, очевидно, было епитимьей и терапией и избавило эту пару от проблемы.

Расщепление личности.

В 1880-х гг. существовало еще одно объяснение вынужденного поведения: идея о том, что человеком могут овладевать различные личности. С этой точки зрения, первичная личность впадает в амнезию, когда верх берет вторая личность, и первая понятия не имеет о том, что случилось. Другими словами, иные личности находятся за пределами осознания первой. Основным инструментом для выявления иных личностей был гипноз В 1880-х гг. это была популярная теория, однако потом она впала в немилость, и до 1980-х гг. ее в основном игнорировали (за исключением Милтона Эриксона). Словно в честь юбилея теории, в этом десятилетии было выявлено несколько тысяч случаев расщепления личности; их фиксировали и лечили. Концепция расщепления личности представляется слишком ограниченной, чтобы быть в состоянии объяснить все многообразие симптомов, которые терапевты наблюдают в действительности, но некоторые терапевты заявляют, что их практика целиком состоит из случаев расщепления личности.

Условно-рефлекторная теория

И. П. Павлов (он тоже использовал гипноз) предположил, что поведение животного можно обусловить с помощью систематического подкрепления. Соответствующее подкрепление может дать и психологические эффекты. В какой-то момент кому-то, возможно Б. Ф. Скиннеру, пришла на ум исключительная идея применить процедуру обусловливания к человеческим существам. Кроме того, стало ясно, что действия психотерапевта могут выступать в качестве позитивного подкрепления. Эта идея дала преподавателям клинической психологии предмет преподавания, и поколения лабораторных крыс и первокурсников были подвергнуты процедуре обусловливания. Теория научения стала теорией о том, почему люди делают то, что делают. Вынужденное поведение определили как результат возникновения условно-рефлекторных связей и осознали тот факт, что условные рефлексы могут возникать, даже если человек их не осознает.

Один из вариантов этой теории создал Джозеф Вольпе, и его технику стоит преподавать обучающимся, так как для определенных целей она может оказаться полезной. Вольпе экспериментировал с кошками. Если кошку в какой-то ситуации пугали, то она испытывала страх всякий раз, когда оказывалась в этой ситуации. Однако если кошке время от времени предъявляли эту ситуацию на короткое время, она преодолевала свой страх. Вольпе высказал предположение, что человек может представлять себе пугающую ситуацию и, постепенно увеличивая время представления, преодолеть свой страх. Вольпе доказывал, что терапевту не стоит вызывать тревогу клиента, хотя считается, что он принадлежал к той же философской школе — теории научения, — что и терапевты, которые «терзали» своих клиентов всем, что вызывало у них тревогу (например, если клиент боялся жуков, он должен был представлять, как они по нему ползают). Таким образом, теория научения была достаточно широка, чтобы вобрать в себя противоположные идеи.

Условно-рефлекторный подход способствовал тому, что проблему стали определять более конкретно, более детально разрабатывать интервенции, и научил терапевтов директивности. Тем не менее применение условно-рефлекторного подхода в терапевтической практике имеет свои ограничения.

Сегодня во всех подходах так мало ортодоксального, что трудно поверить, каким спорным был поведенческий подход в момент своего возникновения. Позволю себе привести пример: в 1950-х гг. я участвовал в исследовательском проекте Грегори Бейтсона по коммуникации. Мы располагались в исследовательском здании Госпиталя для ветеранов в Менло-парк, в Калифорнии. В этом же здании два юных психолога экспериментировали с поведенческой терапией. Раз в неделю мы обирались, чтобы обсудить ход исследования, и эти собрания посещали сотрудники госпиталя. Сотрудники (психоаналитики и директор — пожилой психоаналитик) посещали исследовательские совещания по долгу службы. Однажды психологи заявили, что хотят представить новую экспериментальную идею.

Два молодых человека рассказали о теории научения животных и сообщили нам о том, что эти идеи применялись к пациентам. Если терапевт хочет, чтобы пациент вел себя определенным образом, он должен позитивно подкреплять его, когда он ведет себя желательным образом, и не реагировать, когда он ведет себя как-то по-другому. Они объяснили, что если терапевт, к примеру, хочет, чтобы пациент больше выражал свои эмоции, что ему нужно кивать и улыбаться, когда высказывание пациента эмоционально, и оставаться безучастным, когда пациент не выражает эмоций. Они заявили, что, если терапевт будет поступать так в течение часа, он получит очень эмоционального пациента.

Когда молодые психологи закончили свой доклад, пожилой директор выразил им свое негодование. Он сказал, что это хамское поведение. Намеренно влиять на пациента неправильно, а делать это так, чтобы пациент не осознавал этого, — абсолютно неправильно и даже неэтично. Один из молодых людей, пытаясь защититься, сказал, что психотерапевты все равно это делают так или иначе; они положительно реагируют, когда пациент делает то, что им нравится, и не реагируют, когда он ведет себя по-другому. Пожилой психоаналитик ответил: «Если вы это делаете и не осознаете ваших действий, тогда все в порядке!»

Вопрос о такого рода влиянии на клиента все еще остается очень важным в нашей сфере. Нужно ли терапевту совершать такие действия и если да, должен ли клиент осознавать это? Или все интервенции терапевта должны быть понятны клиенту? Должен ли терапевт влиять на клиента, не осознавая этого?

Следует заметить, что сфера психотерапии весьма устойчива к противоречиям. Начиная с 1950-х гг., с момента окончания всевластия психоанализа, психотерапевты могли использовать совершенно противоположные подходы, не создавая при этом хаоса. Тогда было множество терапевтов с семейной ориентацией, но психодинамисты и поведенческие терапевты избегали сотрудничества. Основным инструментом психодинамистов была интерпретация с целью осознания неосознанного мотива, в то время как поведенческие терапевты не использовали интерпретацию и даже отрицали существование бессознательного. Психодинамисты были категорически против того, чтобы давать клиентам указания, а приверженцы поведенческой терапии давали людям конкретные указания для изменения их ситуации подкрепления. Два психотерапевта, работавшие в смежных кабинетах в одном агентстве и имевшие пациентов с одинаковыми проблемами, могли придерживаться противоположных терапевтических взглядов. Целью психодинамистов не было изменение проблемного поведения; если бы представителя этого подхода спросили о цели, он бы сказал: «Нет, моя работа — помогать людям понять себя. Если они меняются, то меняются благодаря себе самим». Для психодинамиста исчезновение симптома было не значимо; важно было понимание динамической проблемы, стоящей за симптомом. Поведенческие терапевты, напротив, полагали, что их работа — изменять людей; они считали интервенцию неудавшейся, если она не устраняла симптомов клиента. Социальный контекст клиента для психодинамистов не был важен — они даже не разговаривали по телефону с родственниками клиента. Поведенческие терапевты, наоборот, беседовали с матерями и даже учили их давать ребенку подкрепляющие стимулы.

Но до некоторой степени все психотерапевты разделяли психодинамическую идею о том, что проблемы настоящего идут из прошлого. Представитель поведенческой терапии думал, что прошлое учит людей вести себя определенным образом. Теория научения как теоретическая база психотерапии все более усложнялась по мере того, как практики приходили к убеждению, что симптомы клиента постоянно подкрепляются и что эти подкрепления необходимо изменить. Поведенческие терапевты также приняли идею об обучении своих клиентов, хотя то, чему они их учили, отличалось от того, чему психоаналитики учили своих клиентов.

Сегодня, сталкиваясь с этими сложностями, супервизоры должны переосмысливать все, чему учат, иначе они рискуют в конце концов запутаться в противоречивых идеях.

Системная теория

Не все теории психотерапии пришли из XIX в. Некоторые возникли в середине XX в. Новой теорией причин возникновения симптомов стала теория, согласно которой семья является саморегулирующейся системой, а поведение ее членов поддерживает эту систему. Например, если муж приходит домой слишком поздно, жена реагирует на это. Если жена возвращается слишком поздно, реагирует муж. Если они оба задерживаются, реагирует ребенок. Это значит, что любое движение в сторону изменения системы побуждает регуляторы к предотвращению изменения. Естественно, эта теория несколько сложнее, но, по сути, она утверждает, что симптом является ответом на некоторые элементы в семейной системе и что, если нужно изменить симптом, нужно изменить эту систему. Те люди, которые говорят, что не в силах справиться со своим поведением, реагируют беспомощностью на то, что делают другие люди. Тогда симптомы являются частью повторяющихся последовательностей поведения, которые психотерапевт должен попытаться изменить.

Эти системные теории возникли на конференциях кибернетиков в конце 1940-х гг. и быстро распространились в различных областях науки. В психиатрию эти идеи внедрил по большей части Грегори Бейтсон, который участвовал в кибернетических конференциях, проводимых Масу Foundation, а позже описал психиатрические проблемы с точки зрения системного подхода. (Милтон Эриксон посетил первую конференцию Масу.) Дон Джексон, который стал консультантом в проекте Бейтсона, заметил, что родственники отрицательно реагируют на улучшение пациента, и предложил взгляд на семью как на гомеостатическую систему12.


12 Jackson, D. D. (1959). Family interaction, family homeostasis and some implications for conjoint family therapy. In J. Masserman (Ed), Individual and familial dynamics New York: Grune & Stratton.


Самым первым следствием распространения системной теории стал отказ от понимания прошлого как причины психопатологии. До этого симптом рассматривался как продукт детских переживаний и считался интериоризированным ответом на прошлое. Например, фобия рассматривалась как ответ на травму, которая каким-то образом интериоризировалась. Системный подход доказывал, что актуальная ситуация имеет принципиальное значение как причина психопатологи и что симптом является адекватным поведением в актуальном социальном контексте. А раз симптом является некоторой адаптацией к ситуации, его изменение требует изменения социальной ситуации. Благодаря этой идее родилась семейная психотерапия.

Мысль о том, что терапия должна фокусироваться на настоящем, а не на пролом, до сих пор является предметом споров. Супервизор должен решить для себя, является ли симптом следствием прошлого или настоящего. Если у клиентки, пережившей в детстве сексуальное насилие, возникли сексуальные проблемы отношениях с мужем, следствие ли это событий детства или того, что у нее что-то неладно в отношениях с мужем? В зависимости от того, видит ли терапевт истоки симптома в прошлом или в настоящем, терапия будет принципиально различаться. Еще одним примером является алкоголизм: лежат ли его причины в нефункциональной родительской семье, или в наследственной предрасположенности, или причиной пьянства является актуальная социальная ситуация? Супервизор должен иметь четкую позицию и последовательно работать с непоследовательными идеями, которые передает обучающимся.

Цикл жизни семьи

Еще одной концепцией, возникшей в XX в., является концепция стадиальности циклов жизни семьи. Я должен признаться, что в этом случае и у меня есть некоторые заслуги. В течение пяти лет, когда я писал Uncommon Therapy13, опубливанную в 1973 г., я разрабатывал эту схему. Я старался думать о том, как представить терапию Милтона Эриксона, когда осознал, что в его работе в скрытом виде присутствовали положение о существовании стадий жизни семьи и идея о том, что симптомы, так же как и цели терапии, могут быть размещены внутри этой схемы.


13 Haley, J. (1973). Uncommon therapy. New York: Norton.


Если человек или семья достигают в жизненном цикле определенной стадии и не могут ее преодолеть, то цель терапии — помочь клиенту достичь следующей стадии развития. Например, если женщина, родившая ребенка, впадает в такую глубокую депрессию, что не может о нем заботиться, то как определить для нее цели терапии? Цель должна состоять в том, чтобы помочь ей понять, почему рождение ребенка так расстраивает ее. Можно определить цель, исходя из того что женщина в данный момент находится на одной из стадий жизни семьи и не может перейти на следующую стадию — уход за ребенком. Помочь ей достичь этой стадии и есть цель терапии.

Кажется очевидным, что симптомы и психологические проблемы возникают в жизни семьи не случайно; они появляются на стадиях, которые могут стать кризисными. Стадии цикла жизни семьи основаны на следующих событиях: свадьба и первые годы супружества, рождение детей, поступление детей в школу, подростковый период, уход выросших детей из дома и старость. На вопрос о том, почему люди ведут себя так, как ведут, можно отчасти ответить, определив текущую стадию цикла жизни семьи и рассмотрев ее с точки зрения подхода семейной психотерапии, возникшего в середине XX в.

Супервизор сталкивается с выбором из многочисленных теорий; некоторые из них являются результатом инерции в сфере психотерапии. Это значит, что терапевты стараются следовать моде, не меняя своих теоретических взглядов. Например, они могут вести «семейную терапию с точки зрения объектных отношений», но в теоретическом отношении мыслить так же, как и всегда, и быть по-прежнему уверенными, что причины всех проблем помещаются у человека в голове. Терапевты также могут вести семейную терапию в русле гештальт-терапии, терапии, ориентированной на решение, дисфункциональной семейной терапии и так далее. Эти подходы семейной терапии в учебниках преподносятся как новые теории, тогда как они не более чем повторение пройденного. Эти «новые» виды семейной терапии, интересные академическим ученым, которым нужно изобретать классификации для учебников, для практиков значения не имеют.

В настоящий момент большинство психотерапевтов разделяют мнение о том, что социальная ситуация, особенно семейная, является важной детерминантой поведения. Признание этого факта приводит к появлению свежих успешных интервенций. Вместо того чтобы размышлять о «школах» семейной терапии, лучше представить себе ее в виде некого континуума, на одном конце которого находится традиционная терапия, основанная на гипотезе о том, что причины психологических проблем суть вытесненные идеи и побуждения в подсознательном, а решением является инсайт и целенаправленное осознавание. На другом конце континуума помещается «чистая» ссмейно-ориентированная психотерапия, основанная на гипотезе о том, что причиной проблем является актуальная социальная ситуация, следовательно, минимальная единица, на которую должна быть направлена психотерапия, представляет собой диаду. Изменение социальной ситуации требует действий и указаний со стороны терапевта. Таким образом, если терапевт хочет принять выгоды революционного переворота в мышлении психотерапевтов, произведенного ориентацией на семью, ему необходимо отказаться от каких-то определенных идей.

До сих пор мы обсуждали следующие концепции, которые психотерапевты могут выбрать в качестве теоретической базы для клинического подхода:

• бессознательное;

• одержимость духами;

• расщепление личности;

• условно-рефлекторная теория;

• системная теория;

• цикл жизни семьи.

Существует еще один теоретический подход, и именно ему посвящена эта книга. Он включает в себя положения названных концепций и некоторых других. Чтобы понять этот подход, мы сначала должны обсудить вопросы, которые должен задать себе терапевт, выбирая психотерапевтическую теорию. Перед тем как начать представлять теорию, я предлагаю тест, который может помочь читателям определить, в какой точке континуума между традиционной терапией и разумной семейно-ориентированной терапией они находятся.

Тест

1. Одинаково ли проводится групповая терапия с искусственно составленной группой и семейной группой? Да__Нет__

2. Нужно ли исследовать дисфункциональную родительскую семью клиента, чтобы понять истоки его проблем? Да__Нет__

3. Имеет ли значение, умерли или все еще живы члены родительской семьи клиента или человек, ответственный за травму клиента? Да__Нет__

4. Стоит ли терапевту проявлять инициативу в отношении того, что будет обсуждаться или будет происходить? Да__ Нет__

5. Нужно ли терапевту заранее планировать то, что будет происходить на сеансе? Да__Нет__

6. Стоит ли терапевту всегда, когда есть такая возможность, встречаться со всей семьей на первом интервью? Да__Нет__

7. Имеет ли смысл считать, что клиент, прошедший долгосрочную терапию, будет чувствовать себя лучше, чем тот, кто прошел краткосрочную? Да__Нет_

8. Является ли целью терапии помощь клиенту в росте и повышении уровня самопонимания? Да__Нет__

9. Всегда ли правильно считать, что проблемы основаны на том, как клиент конструирует реальность и как видит свою семью, а не на том, что в настоящий момент происходит в семье? Да__Нет__

10. Следует ли помещать молодого человека с проблемой в престижную клинику, если семья может себе это позволить (например, в Menninger Clinic, или Chestnut Lodge, или Austin Riggs) Да__Нет__

11. Должна ли процедура дезинтоксикации занимать по крайней мере 30 дней? Да_ Нет_

12. Заключается ли ценность лекарств в том, что они облегчают общение клиента с психотерапевтом? Да__Нет__

13. Должен ли терапевт считать, что все члены семьи имеют равное право высказаться по ходу терапевтического сеанса? Да__Нет__

14. Нужно ли делить мир на насильников и жертв, чтобы занять позитивную терапевтическую позицию? Да__Нет__

15. Должен ли терапевт спасать клиентов от своих коллег, которые крепко держат их и используют неверный подход? Да__Нет__

Психология bookap

16. Можете ли вы объяснить дзэн? Да__Нет__

По шкале от 1 до 100, погрязший в ошибках прошлого получает оценку 1, а имеющий разумные взгляды получает 100. Не стоит ожидать, что обучающиеся, находящиеся в процессе излечения от своего академического образования, достигнут самой высшей оценки или даже приблизятся к ней. Супервизор же, который не смог правильно ответить на эти вопросы, должен тщательнейшим образом прочитать книгу до конца и даже перечитать все, что говорилось до сих пор. (Супервизоры, получившие высшие оценки, должны писать собственные книги.)